Мама

(Психоделический фолк / хард-рок-баллада)
(Аккорды: Am | G | C | F — тягучий, давящий ритм, напоминающий биение сердца или маятник)

(Куплет 1) (Сын Первый — Патологоанатом)
(Ритм медленный, вязкий, бас-гитара тянет низкую ноту)
Ей семьдесят три. Она больше не ходит.
Паралич приковал её к белой постели.
И запах… Тот запах, что с ума его сводит —
Он носит в себе. Словно яд. Наравне — с собой.

Он любит об этом болтать за коньяком
С патологоанатомом, другом своим:
«Вы знаете, чем это пахнет, когда кулаком
Бьёт время по тем, кто был вечно любим?»

Он лечит её разговорами о гниении,
В каждом застолье смакуя паденье.

(Припев)
(Взрыв гитар, голос срывается)
Мама, мама, ты стала их текстом,
Их диагнозом, их алтарём.
Первый сын сделал смерть твою крестным,
Разбирая тебя — по — частям.

Но скажи мне, кому ты теперь принадлежишь,
Когда плоть твоя — только для скальпеля. И — для тишины?

(Куплет 2) (Сын Второй — Отрицание)
(Резкая смена ритма, более быстрый, нервный бой гитары)
Второй говорит: «Это всё клевета!
Моя мать — из камня! Из вечного льда!
Никогда не болела. Всё это — тщета.
Вы завидуете нашей породе всегда!»

Он запер её в доме, где пахнет духами,
Где шторы закрыты. От — правды. От — тьмы.
Он мыл ей руки — не своими руками.
Крича санитарам: «Исправьте! Исправьте!»

Он видит фасад, но боится зайти
За кулисы, где тело шепнуло: «Прости».

(Припев)
Мама, мама, ты стала их флагом,
Их щитом от дыханья чумы.
Второй сын возвёл — саркофаг,
Чтоб спрятать останки зимы.

Но скажи мне, кому ты теперь принадлежишь,
Когда правда страшнее, чем самая ложь?

(Бридж)
(Тишина. Только акустика и голос почти шёпотом)
Входит Третий. Он тих. У него план спасения.
Картавая речь ему спать не даёт.
«Мы вырежем корень. Мы примем решенья.
Вернём сорок пятый. Тот — самый — год.

Ты вспомнишь себя. Ту, что до катастрофы,
До этой беды. До ошибки слепой.
Мы снимем проклятье. Мы вытравим строфы,
Что он написал над твоей головой».

Он хочет спасти. Но спасает лишь куклу.
Он память твою переделал в разлуку.

(Аутро)
(Голос становится хриплым, тяжёлым)
Три сына. Три правды. Одна тишина.
Лежит между ними старуха одна.
Один точит нож, чтоб вскрывать её суть.
Другой закрывает глаза, чтоб взглянуть.
А третий рисует портрет той, что была…
…Пока настоящая тихо ушла.
И — никто — не — заметил.

Семьдесят три. На границе миров.
Мама. Кто забрал твою боль? Кто вернул тебе кров?

(Звук захлопывающейся книги или крышки гроба. Пауза.)