Уснув, я оказался в Петербурге...

Уснув, я  оказался в Петербурге,
Кругом зима и незнакомый век...
Вот Пушкин возвращается с прогулки,
Перчатками отряхивая снег.

Торопится на службу некто Гоголь,
Недавно получивший младший чин,
В измятой и застёгнутой шинели,
Пока без денег, славы и вершин.

Я повернул - уже другое время:
Листовки, стенгазеты и флагшток.
И спорит на балконе с кем-то Горький,
И курит у подъезда мрачный Блок.

Ещё квартал... Какая жуть и холод,
Страдания, хрип и леденящий ад,
Здесь замерзает Танечка с блокнотом,
И окружённый смертью Ленинград.

Вдруг потеплело...Что это? Победа!
И снова май торопится творить,
Появятся "удобные" поэты,
Других заставят молча уходить.

"Вы слышали, что арестован Бродский?",
"Вы видели, как вывели его?",
"Он тунеядец и живёт по-скотски..."
"Мы на него составили письмо!"

Ещё квартал - и я на перекрестке,
Всё прошлое  осталось позади,
И Цоем восхищаются подростки,
Ты только, Витя, в ночь не уходи...

Настало утро. Кончились гастроли...
И зимний Питер буднично погас,
Но где-то на окраине, в белом поле,
Святая Ксенья молится о нас...