Мой пантеон

Я собирал себя, как Гауди строил храм: 
Гнул камень под идею, не молился чертежам. 
Я прятал трещины в узорах колоннад, 
Чтоб шрамы на камнях не портили фасад.

Я — глина, воля — острый резец, 
Я тот, кто правит форму, я сам себе творец. 
Для нужных икон уже создан канон, 
Сикстинские лики диктуют закон.

Микеланджело лишнее с камня снимал, 
Пока из глыбы Давид не восстал. 
Я ниши заполнил — закончена форма, 
Цельность внутри — моя новая норма.

Мой пантеон — 
Под рёбрами каменный зал.
Я столько лет 
Его по частям собирал.

Здесь каждый лик 
Закрывает изъян.
Я думал — строю себя.
Я строил храм.

Кумирам стало тесно у алтарей, 
И золото стало тяжелее камней. 
Мой зиккурат затребовал кровавую дань, 
Я сам себя вынес на главный алтарь.

Под куполом вырос мой Вавилон: 
У каждой святыни свой голос и трон. 
Мои же уста превратились в их хор, 
А гидра из моих голов вела вечный спор.

Снаружи — собор, за фасадом — разброд, 
Где каждый пророк мне диктует исход. 
Я тронул фреску — и образ поплыл, 
Открыв пустоту, что я ликами скрыл.

Мой пантеон — 
Под рёбрами каменный зал.
Я столько лет 
Его по частям собирал.

Здесь каждый лик 
Закрывает изъян.
Я думал — строю себя.
Я строил храм.

Мой пантеон — 
Под рёбрами каменный зал.
Я столько лет 
Его по частям собирал.

Срываю лик —
За ним только чёрный провал.
Я думал — строю себя.
А себя по частям заменял.