Не повторяется такое никогда..

Глава: Не повторяется такое никогда…

Мама развелась с папой. Любимый дедушка скоропостижно скончался. А меня отпустили на новогодний праздник в Театр имени Луначарского — вечером, со спектаклем и танцами.

Впервые меня пригласил на взрослый танец красивый, высокий моряк с непрезентабельной фамилией Скамейкин. Он показался мне сказочным Принцем. Впервые я не сдержала слово и не вернулась домой в назначенное время. Опоздала на катер. Плакать при парне, который вызвался меня проводить до катера, было стыдно. Я шла по морю на следующем катере и молила всех Богов о том, чтобы мама спала, а дверь мне открыла любимая бабушка Феня.

Как только катер причалил, я рванула во всю прыть от причала до дома. Увидела в окне бабушку — и с облегчением вздохнула.

Бабушка резко повернулась. В глазах потемнело. Она упала и сломала шейку бедра.

Мама страшно кричала, что я виновата в том, что её мама больше не будет ходить. Я плакала. Бабушка стонала от боли и просила меня не ругать. Скорая. Врачи говорят: операцию делать нельзя. Возраст, больное сердце.

Невыносимо тяжёлое чувство вины и боли. Ничего нельзя вернуть и исправить.

Мы теперь живём: я, девятилетний брат, прикованная к кровати навсегда любимая бабушка, бабушкина старшая сестра — глухая, с наполовину удалённым желудком после удаления онкологической опухоли. И мама, которая — и за маму, и за папу, и за дочь, и за племянницу.

Мама становилась всё больше раздражённой. Денег не стало хватать. Я всё больше считала, что виновата во всех делах.

Маме предложили поменять работу и стать заместителем директора интерната по хозяйственной части. При этом детей возьмут на полное государственное обеспечение. Я буду учиться в интернате, но быть приходящей ученицей. Питание, одежду нам будут выдавать в интернате. Интернат находится через дорогу от дома. Маме станет легче нас содержать, и она сможет бегать через дорогу кормить лежачую маму. Мама соглашается.

А мне, домашней девочке-восьмикласснице, ужасно страшно идти учиться в интернат. Не понаслышке знаю, как относятся интернатовские к домашним.

А тут ещё в мае случилось мне играть в прятки во дворе. Не поверите, но в советское время пятнадцатилетние девочки играли не только в прятки во дворе, но и в куклы.

Искала я, где спрятаться, и спряталась за кустами, которые растут у интернатовского забора. Куст рос и по одну, и по другую сторону забора. Я сидела и думала, как я удачно спряталась.

И тут начались интернатовские казаки-разбойники. Ребята гонялись за девчонкой моего возраста. Она убегала с криками, но её поймали. Притащили к кусту и стали «пытать» — где спрятались остальные девчонки. Я сидела лицом к забору. Меня не видно было, а мне было всё видно.

Девочке закрыли рот и начали снимать трусы. Она пыталась кричать, но только хрип вырывался изо рта. Правду говорили, что в СССР о сексе мы узнавали в совершеннолетнем возрасте, а иногда и только после замужества.

Меня сковало ужасом от того, что я вижу. Я хотела закричать, но не могла. Вернее, я кричала, но молча. И с места сдвинуться не могла. Липкий страх сковал и руки, и ноги.

Я пыталась закрыть глаза, чтобы не видеть того, что творится за забором. Мне казалось, вот-вот и я потеряю сознание. Машина, которая ехала по дороге с верха вниз к катеру, осветила всё вокруг, и раздался голос:

— А кто это там в кустах за нами поглядывает?

Так быстро я в своей жизни ещё никогда не бегала. Я выскочила с визгом, перелетела через дорогу, за мгновенье донеслась до подъезда, а до второго этажа уже ползла по ступеням. Мне казалось, ноги отказали и я буду прикована к кровати, как бабушка.

Очень долго я не могла прийти в себя. А тут ещё «благая» весть от мамы. Теперь я и брат — ученики интерната. С ума можно сойти от такого счастья.

Я шла в интернат, как на эшафот.

В школе я не отличалась коммуникабельностью и активностью. Стеснялась своего высокого роста, и грудь у меня была, прямо скажем, не девичья. Высокая, стройная блондинка с зелёными миндалевидными глазами и белой кожей — прямо скажем, для казаков-разбойников лакомая добыча.

Страх был не детский. Бабушка видела, что я чего-то очень сильно боюсь, и стала мне говорить, что если я Лярв Страха не пущу в душу, никто и никогда мне не сможет навредить. Бабушка в Киеве нашего разговора добавила:

— Собаки не кусают тех, кто их не боится. Никого не бойся. Бог с тобой.

С этими напутственными словами я отправилась впервые в интернат, как ко Льву в пасть.

Зашла я в новый свой класс глаза в пол, бледная, с дрожащими губами. Усилием воли подняла взгляд и увидела около пятидесяти глаз, которые меня пристально рассматривают со всех сторон.

Из-за парты поднимается парень приземистый, с ужасно кривыми ногами, которые не называются, а смотрятся, как ноги колесом. И этот парень орёт на весь класс:

— Дылда пришла!

И так меня разозлила эта кривоногая гавкающая собака, что я ответила так же:

— Закрой пасть, кривоногий.

Парень вылупил глаза и замолчал. Немая сцена продлилась до прихода классного руководителя — Тамары Макаровны.

Тамару Макаровну уже поставили в известность, что в её классе будет учиться дочь заместителя директора школы — скромная, домашняя девочка, которая боится интернатовских. Мама Тамара — так ученики нашего класса звали Тамару Макаровну между собой — начала делать внушение своим оболтусам, которых учит и воспитывает с первого класса:

— Прошу любить и жаловать вашу новую одноклассницу Людмилу Бельскую. Узнаю, что обижаете, я вам покажу Кузькину мать. С вещами на выход все пойдёте…

И тут раздался голос кривоногого парня:

— Такую обидишь. Эта сама кого хочешь обидит.

И добавил голосом обиженного ребёнка:

— Мама Тамара, она меня кривоногий назвала…

И класс заржал, как стадо лошадей.

Я поняла, что бабушка была права: тех, кто не боится, и собаки не кусают.

В тот же день избирали актив класса. На вопрос: «А что новенькая умеет?» — я бодрым голосом ответила:

— Могу вести культмассовый сектор и редколлегию.

На том и порешили.

Ребята стали знакомиться. Сразу подошли ко мне три высоких парня: Вася Волчков, Коля Ирхин и Саша Скотикайло. Все ребята выше меня и все добродушно настроенные. Вася сразу предложил мне сидеть с ним за одной партой. Кстати сказать, за одной партой мы с ним просидели до последнего звонка.

Коля Ирхин представился потом моей маме будущим зятем. А Саша посмотрел на меня своими зелёными глазами и сказал:

— Ну, здравствуй.

Спросила я, как зовут парня с кривыми ногами. Ребята засмеялись:

— Это Моисей — гроза интерната.

Так я познакомилась с Сашей Моисеенко, который в будущем стал самым верным и преданным моим Защитником.

К Дню Учителя я перезнакомилась со всем классом. Приготовила стенгазету, в которой, в том числе, пропесочивала хулиганов и двоечников. Когда повесила стенгазету на стену, ребята увидели карикатуру на Сашу Моисеенко, на которой он изображён с веником в руках, которым он бьёт одноклассников, крича, что выметает их из класса. Саша был нарисован с кривыми ногами и красным лицом и был настолько узнаваем, что ребята сказали, что мне писец пришёл.

До прихода Саши Ироик Чтецов стал наезжать на меня за карикатуру. Страшно недоволен был моей критикой.

И тут зашёл в класс Моисей. Все замерли. Моисей грозно приблизился ко мне на кривых ногах, взял Сенцова за шиворот и громогласно заявил:

— Кто Бельскую обидит — будет иметь дело со мной.

Кто-то рискнул:

— Она и тебя изобразила, глянь.

Моисей подошёл, посмотрел и изрёк:

— Правильно всё изобразила. На правду обижаться нельзя…

После такого триумфального вливания в коллектив меня избрали старостой класса.

Зная, что в классе учатся дети, родители которых лишены родительских прав, и сироты, мы решили делать ежемесячно День Именинников. Чтобы никого не просить о магнитофоне, я предложила создать свой инструментальный ансамбль. Ребята не поверили сначала, что это возможно. Но мама моя сказала:

— Если мой зять будет в ансамбле играть, помогу деньги заработать на инструменты.

И закипела работа.

Мама договорилась, и мы всем нашим хулиганским классом поехали зарабатывать деньги на сбор винограда. Нам поверили. Мы стали ездить на сборы винограда на двое суток с ночёвкой.

Когда мы заработали на инструменты, решили заработать ребятам-музыкантам на костюмы с брюками-клёш. И заработали…

Наш ненормальный восьмой класс стал самым популярным в школе. Маму Тамару хвалили и ставили в пример.

Но в девятом классе ко всем нечаянно нагрянула любовь. И я впервые в жизни влюбилась. А тот, в кого я влюбилась, относился ко мне как к другу и особо не выделял меня из числа девочек.

Мой тайный возлюбленный стал приглашать одноклассников на день рождения свой, который планировал проводить у себя дома на Горпищенко. Инкерман и Горпищенко — это очень далёкие друг от друга районы.

Саша приглашал всех, а мне сказал:

— Я бы тебя пригласил, но ты же у нас домашний цветочек. Тебя мама не пустит.

И этим сказано было всё.

Не буду рассказывать, как я уговаривала маму, всё что угодно обещая, за поход на день рождения к Саше. Бабушка помогла. Спасибо ей.

И в выходной день половина класса вместе со мной поехали на день рождения.

Встретила нас красивая женщина, очень похожая на Светличную. Длинные белые волосы были затянуты в высокий хвост. Молодая, в коротком платьице. На столе была незатейливая закуска и вино. Я никогда не пила спиртное не дома.

Дома на Новый год или день рождения мама разрешала мне выпить шампанское. Когда некоторые гости пытались наставить маму на путь истинный и доказать ей, что спиртное детям давать нельзя, мама говорила:

— Пусть не в подворотне попробуют пойло какое-то, а дома вкусное шампанское. Надо воспитывать культуру пития в семье и учить, что спиртное нужно пить красиво и под вкусную закуску, и не считать его чем-то запретным.

Мама Саши вела себя с нами как одноклассница. Наливала всем, выпивала со всеми, шутила по-молодёжному. Курила, а вместе с ней курили и некоторые девочки. Она была своей среди своих.

Саша не отходил от одной из моих одноклассниц. Меня мама Саши взяла на слабо, сказав:

— А что, домашняя девочка Люда не пьёт и не курит у нас?

Я выпила вина и поняла, что именно такое вино моя мама называла пойлом. Курить я категорически отказалась, сказав, что мне после курения зубы хочется сразу почистить. Типа не моё это… Хотя сама ещё ни разу не курила.

А потом мама Саши послала в магазин высоких ребят наших — Васю и Сашу. А пока они ходили, она пригласила меня на разговор тет-а-тет. Вытащила из стиральной машинки заветную бутылку водки и стаканчики. Предложила поддержать ей компанию. Я, честно скажу, испугалась, что буду пьяная. Но пригубила для приличия.

Потом мама Саши стала резко пьянеть и рассказывать, как ей тяжело живётся. Потом она плакала, и я с ней за компанию. Она спросила, чего я плачу. Я не ответила. Она сказала, что видит, что я влюблена в её сына. Я вся покраснела.

Мама Саши засмеялась каким-то злым и наглым смехом и сказала:

— Все вы сучки такие. Вам бы только сына у меня забрать.

Мне затошнило. Меня всегда от нервов тошнило. Я открыла дверь и вышла из ванной.

Вернулись ребята. Саша на руках вынес маму из ванны, говоря:

— Не плачь, моя любимая. Я с тобой. Всё будет хорошо.

И это было прочтением той любви, которая прощает всё.

В катере я сидела в уголочке и плакала. Плакала потому, что ожидала совсем другого от дня рождения. Плакала потому, что мне было жалко маму Саши, Сашу, всех этих ребят, лишённых нормальной семейной жизни, домашнего тепла и материнской любви.

Ко мне подошёл Саша, протянул мне чистый платок и спросил:

— Мать правду говорит, что я тебе нравлюсь?

Слёзы у меня полились ещё сильнее.

— Я не думал, что такая, как ты, на меня обратит внимание. Завтра поговорим. А теперь прекращай плакать. Ты возвращаешься в свой красивый домашний мир из нашего летящего в тартарары мира.

Завтра было утро, которое сделало меня самой счастливой девочкой на свете, как мне тогда казалось. Ко мне подошёл Саша и сказал:

— Если ты не против, ты теперь моя девушка.

Он смотрел на меня своими прищуренными зелёными глазами, в которые я ещё долго боялась смотреть.

— Так ты согласна?

Я промямлила:

— Да.

Он сказал, что будет ждать после ужина на стадионе. И мир стал волшебно разноцветным.

«Не повторяется такое никогда…» — зазвучали на разные лады слова песни.

И действительно, такое не повторяется…

---

Прошло много лет. Саша Скотикайло после школы ходил в море, но повторил историю своей матери. Он стал бомжом, спился и умер на стройке. Перед этим я восстановила ему документы за свой счёт. Дала одежду, еду и почувствовала, что не спасти мне его. От моей первой любви не осталось ничего. Лярвы доедали то, что уже Сашей назвать нельзя было.

Я за партой сидела с другом Саши — Васей Волчковым. Он тоже после развода с женой спился и умер. Судьба мало кому удалось обмануть. Половина нашего класса уже живёт у Боженьки.

И подружки мои школьные Ира Пахалкова и Валя Лысенко тоже уже у Боженьки. И военный моряк Володя Логинов, и военный музыкант Вовочка Скутарь. И Таня Книга, и Сережа Попов. Они живут в моей памяти. Все, как на последнем звонке. Все ребята вокруг меня и девчонки в предвкушении выпускного бала.

Моя мама сделала для нашего класса прекрасный выпускной. Ребята всегда говорили: «Клавдия Платоновна, а почему в интернате по такому маленькому кусочку курицы дают?» На выпускной каждому подавали по курице-гриль. И всё то, что не было в меню интерната, подавали. И ездили мы на автобусе встречать рассвет на Байдарские ворота.

Мама Надежды  Корниенко, которая работала в ресторане, и моя мама устроили интернатовским детям праздник по высшему уровню. Проводили их во взрослую жизнь по высшему уровню.

И все, кто остался в живых, пришли в 2010 году проводить мою маму в последний путь. Они помнили добро. И я помню всех поимённо своих одноклассников.