Ничего свято го

Роди;лся ны;не челове;к,
И ми;р уже готовит счёт.
Крести;ны — пе;рвый я;ркий че;к,
А вслед за ни;м — друго;й расчёт.

Ещё; не ве;дает дитя;,
Каким предстанет в этот свет,
Но це;ну знает роль гостя;,
И ка;ждой вещи зна;ют счёт.

Потом венча;ние ждёт любви;,
Но за;л уже готовит пир.
И вместо кля;твы о любви; —
Где каждый жест рассчитан вширь.

Не та;инство — теперь показ,
Не хра;м — сияющий салон.
И оператор ловит час,
Чтоб каждый миг попал в экран.

Карава;й — теперь для игры;,
Оча;г — для слёз перед толпой.
Обряд теряет смысл внутри;
И продаётся нам с тобой.

Где прежде ро;д давал совет,
Теперь ведущий держит речь.
И древний наш святой обет
Под тайминг превращает  в квест.

А после свадьбы — новый срок,
Рожденье, свадьба, поминки.
Для всех готов иной урок,
И скорбь — всего лишь кадр для снимка.

Когда приходит смертный час ,
И дом смолкает в тишине,
Вновь выставляется цена,
И счёт готов уже вполне.

Венок, обряд, прощальный зал —
У всех давно назначен счёт.
И даже траур стал товар,
Где кто-то прибыль бережёт.

Не в том беда, что нужен труд,
И мастер должен хлеб купить.
Беда, когда святыню чтут
Лишь там, где можно оптом сбыть.

Обряд когда-то был мостом
От прежней жизни к новым дням.
Он собирал людей кругом
И смысл давал людским сердцам.

Теперь же каждый важный миг
Становится услугой вновь.
И там, где был священный лик,
Стоит рекламный громкий зов.

Но всё же в человеке есть
Что не продать за медный грош.
Пока жива святая честь,
Не всё ещё свели на торг.

Погаснет музыка — и вдруг
Исчезнет блеск, уйдёт декор.
И станет слышен сердца стук,
И правды тихий приговор.

Не всё святое — для витрин,
Обряд не всякий  — для толпы.
И если с Богом ты един —
Храни остаток чистоты.

Рожденье, брак и смертный час —
Не рынок, сцена и расчёт.
Пусть в них живёт святой наказ,
Пока душа ещё живёт.

Эдуард Во;йна, Кишинев сентябрь 2026