А вишня пахла розами в вине...

А вишня пахла розами в вине,
Не в той вине, что пахнет безнадёжно.
И устарела вишня в октябре,
И розы угасали в медном солнце.

К тебе спешил мой ласковый июль,
Он ждал твоей любви и прегрешений,
А ты спала, отчаявшись в вине,
Но вишня пахла порохом и тенью.

Когда ушёл июль за пылью дней,
Где август обещал цвести рассветом,
Природа тихо таяла в вине
И угощала вишню льном и пледом...

Да, там тепло, но нет своей лозы,
Где заперты и окна, и зарница,
И роза вышила свои шипы,
Забрав у августа плоды сестрицы.

Шумел сентябрь, гудело вороньё,
Но вишня рдела только лишь в июле,
И розы говорили о вине,
О той, что разделяют только двое.

Октябрь пришёл считать свои рубцы,
Срывать с ветвей невызревшие речи.
Но вишни вкус — июльские слепцы —
Хранит тепло меж сердцем и предплечьем.

Медовым солнцем выжжена трава,
Зарница спрятана в священном лазарете.
И кружится от дыма голова,
Как будто мы одни на целом свете.

Да, там тепло. Но нет своих корней.
Лён стынет пледом на чужих коленях.
И роза плачет тишиной о ней,
Забыв свой шип в моих окамененях.

Гудит ноябрь. Слетает вороньё
На ту же вишню, брошенную летом...
Но я храню дыхание твоё
В вине моём. И не боюсь рассвета.