Хельга Вайн Грешник и Я Этот Самый Он

Грешник
Хельга Вайн
http://stihi.ru/2026/09/26/8476


Синие... страшные вены на руках твоих,
Ты грешник,что дарит миру только мрак,
Раздает подарки пессимистичных мыслей,
Без повода и праздника,просто так рандомно.
На земле святой как чудак весь чешешься,
И озноб прошибает тебя прямо на глазах,
Всех,кто замечает тебя в толпе неспроста,
От тебя исходит чернота и запах гари-ветра.
Лицо красивое как у посланника из ада ...
Глаза твои черные смотрят в душу насквозь,
Что становится страшно и холодно в раз,
Но хочется прикоснуться и в объятьях умереть!
Голос твой обволакивает как дымовая завеса,
И как под гипнозом твоя очередная жертва,
Трясется и теряет рассудок,улыбаясь глупо ,
Для тебя идеальная месса,твой скалится рот.
Но ты всегда уходишь оставляя сироткой жертву,
Скучать и вспоминать твой образ бесконечный,
Теряя кусочки памяти рассеивается как дым,
Ты,грешник,что забирает души,заставляя молиться...

Lindsey Stirling   "Beyond the Veil"

Элла Сулягина-Меринсон
(Реакция на произведение Хельги Вайн) Грешник или Этот Самый Он


Этот самый Он:
Я не знаю, почему от меня всегда веет мраком, почему люди, увидев меня, сначала пугаются, а потом почему-то хотят подойти ближе. Наверное, во мне действительно есть что-то от грешника, который не умеет приносить миру ничего, кроме своих пессимистичных мыслей, случайных подарков без повода и праздника.
Синие вены на руках, чёрные глаза, запах гари и холодный ветер вокруг — всё это должно было бы заставить любого нормального человека перейти на другую сторону улицы. Но почему-то не заставляет.

Наоборот.
Чем страшнее становишься, тем сильнее кому-то хочется прикоснуться.
И вот это уже непонятно.
Я могу смотреть прямо в душу, так что человеку становится холодно и страшно. Могу говорить тихо, почти шёпотом, и мой голос обволакивает его, как дымовая завеса. Он уже не понимает, где заканчивается его собственная воля и начинается мой взгляд.
Он дрожит.
Улыбается.
И всё равно остаётся.
Наверное, в этом и заключается моя самая странная власть. Я даже не заставляю. Я просто появляюсь. А дальше человек сам делает шаг навстречу.
А потом я ухожу.
Всегда ухожу.
Оставляю после себя пустоту, несколько обрывков воспоминаний, запах дыма и человека, который ещё долго будет пытаться понять, что же с ним произошло.
Он будет скучать.
Будет вспоминать мои глаза, мой голос, моё лицо, хотя сам не сможет объяснить, зачем ему это нужно. Память начнёт рассыпаться маленькими кусочками, как дым на ветру, но почему-то один образ будет оставаться дольше остальных.
Мой.
И тогда возникает самый неприятный вопрос:
кто из нас на самом деле жертва?
Я, тот кто — оставил?
Или тот, кто после моего ухода всё ещё продолжает меня ждать?
Возможно, я действительно грешник.
Возможно, действительно забираю души.
А может быть, я всего лишь человек, который однажды понял, насколько легко можно стать чужим искушением, если в твоих глазах достаточно тьмы, а в голосе — достаточно дыма.
И, может быть, самое страшное вовсе не в том, что я могу заставить кого-то потерять рассудок.
Самое страшное — когда человек сам хочет его потерять.
Ради одного прикосновения.
Ради одного взгляда.
Ради возможности ещё раз услышать тот самый голос, который однажды заставил его дрожать.
И если после этого он всё ещё называет себя жертвой…
значит, он так и не понял главного.
Иногда жертва сама открывает дверь.
А я всего лишь захожу.
Я ушёл … сняв приветственно шляпу…… хахахахаха…

P.S.
Но! К Вам, мой дорогой читатель, я всё же вернуссссссь
Моя Вам Ярко Алая Роза
Только не насочиняйте себе … слишком многого….

Замираю в глубоком поклоне…

ХаХаХаХаХаХаХаХаХаХаХа.    АааааХХХаааХХХаааааХХХаааааХХХааааа
27.09.26
—————————
Хельга, спасибо за неожиданное вдохновение :)))
Иллюстрация с просторов интернета, позаимствованная у Хельги Вайн и доработанная автором отклика на Грешник.