Четверостишная объяла немота

Четверостишная объяла немота

А ДАЛЬШЕ ЕХАТЬ НЕКУДА. КАК ТАК?

А дальше ехать некуда. Как так?
Пространства, времени навалом, всё нищак!
Навалом — правда, впереди — провал,
И — некуда, никто там не бывал.

СЕГОДНЯ, НА ЗАКАТЕ РАЗНЫХ ДЕЛ

Сегодня, на закате разных дел
Я радостно безделие воспел,
Быть может, завтра на исходе дня
Лень воспоёт с восторгом и меня.

ЧТО УХУ ПЬЯНОМУ УСЛЫШАТЬ СУЖДЕНО

Что уху пьяному услышать суждено,
То уху трезвому услышать не удастся,
В него тем тайным звукам не прокрасться,
Они ведь с пьяным ухом заодно.

ОН НЕ В СВОЁМ УМЕ! ВОПРОС ЗАКОННЫЙ: В ЧЬЁМ ЖЕ?

Он не в своём уме! Вопрос законный: в чьём же?
Причёски прочесать! Умы перелистать!
Всё подозрительное трижды прочитать!
Чесать, листать, читать — ужасно в лом же!

КОНЕЦ ЗАВИСИТ ОТ НАЧАЛА

Конец зависит от начала
Или начало от конца?
Зависит лодка от гребца
Или зависит от причала?

НЕ БРОШЕН ЖРЕБИЙ. ВЫСОХ РУБИКОН

Не брошен жребий. Высох Рубикон.
Была речушка, а теперь болото,
Переходить нет никакой охоты,
Что б ни было поставлено на кон.

МЫ ПОТЕРЯЕМСЯ ДРУГ К ДРУГУ НА ПУТИ

Мы потеряемся друг к другу на пути,
Маршрут не слишком тщательно проложен
Иль предыдущий плохо подытожен,
Мы потеряемся, увы, как ни крути.

С ЛЮБОВЬЮ КРОВЬ РИФМОВАННО СРОСЛИСЬ

С любовью кровь рифмованно срослись,
Как будто врозь существовать не смеют,
Лишь друг для друга быть они умеют.
Срослись? Спасайся! Буря! Берегись! 

ОН СОЧИНЯТЬ УМЕЛ ЧЕРНОВИКИ

Он сочинять умел черновики,
Всё прочее ему не удавалось,
Бывало, словит — тут же разбегалось,
Как на свету ночные прусаки.

ЗА МНОЮ КЛАДБИЩЕ, А ВПЕРЕДИ ПРОСТОР

За мною кладбище, а впереди простор
Для вымыслов, для домыслов, для сказок,
От прошлого корявостей отмазок
И скачущего эха ближних гор.

И КОЛОКОЛЬНЮ ТОЖЕ СЪЕЛ ТУМАН

И колокольню тоже съел туман,
Обман торжествовал, не оставалось
Ни грана правды, может, жалость, малость,
Но и она была сплошной обман.

ПАРОМ. ТУМАН. ЗАВИСЛИ БЕРЕГА

Паром. Туман. Зависли берега.
Завис гудок в пустынности бескрайней,
Иной сказал бы, что завис в астральной
Бессмысленности, тленной на века. 

ИЗ ГЛУБИНЫ ДВОРА, ИЗ ГЛУБИНЫ ВЕКОВ

Из глубины двора, из глубины веков,
Из глубины глубин я всматриваюсь долго,
Не вижу ничего, по крайней мере, толком,
Лишь слышу тонкие обрывки тайных слов.

Я — НАБЛЮДАТЕЛЬ, И МЕНЯ НЕТ ЗДЕСЬ

Я — наблюдатель, и меня нет здесь,
Я там, где нет меня и где меня не будет,
От неприсутствия ничто ведь не убудет
Ныне и присно, и, конечно, днесь.

АКТРИСА СТРАСТНО СТРАСТЬ ИЗОБРАЖАЛА

Актриса страстно страсть изображала,
Дрожала и визжала, как могла,
Объект сбежал в убежище угла,
Кровать от страсти без него дрожала.

НУ ДА, И Я, И ТЫ, МЫ С НЕБОЛЬШИМ ПРИВЕТОМ

Ну да, и я, и ты, мы с небольшим приветом,
Большой ли, малый — тот ещё вопрос,
Кто по уши в него несчастно врос,
Тому бы помолчать, чтоб не чудить с ответом.

В СИРЕНЕВОМ РАЮ ДО ОДУРИ ВЕСЕННЕМ

В сиреневом раю до одури весеннем
Разгульно до пьяна, веселие Руси,
Как всем известно, питие еси,
Нальём и воспоём кленовые мы сени.

ПРОСТЫЕ ИСТИНЫ НЕВЕЖЛИВО ПРОСТЫ

Простые истины невежливо просты,
Особо те, что сонно простодушны,
Несокрушимые, они уму послушны,
Только не те, что девственно чисты.

ЧЕТВЕРОСТИШНАЯ ОБЪЯЛА НЕМОТА

Четверостишная объяла немота,
Немотствуя, стих мается бесплодно,
Гадая про себя, кому угодно
О Лете петь в столь юные лета.

КОЧЕВНИК, РАЗОБЬЮ СВОЙ ХРУПКИЙ СТАН

Кочевник, разобью свой хрупкий стан
Сегодня здесь, где мира нет, есть горе,
Вчера я в будущем клочок без бед спроворил,
Прилажу, как сумею, к горю сам.