Готовы разреветься небеса...
От никому не ведомой обиды,
И тучи вероломностью набиты,
И дуры поднимают голоса.
Не голосит – один замшелый дед,
Хоть и не помнит про свои парады,
За девками в ответственном догляде
Серьёзен и непревзойдённо сед.
Давно ушли из памяти его
Вертлявые шумливые подруги,
А вмести с ними – глупые испуги
И зубы тоже – через одного.
Но вверх торчит, как в молодости, ус,
И слово не задержится в кармане,
Когда чуток заплещется в стакане –
Не удержать… И я не удержусь.
Давай помянем, деда, голубей
У старой и порожней голубятни
И молодость и крепкие объятья
Ушедших лет и дорогих людей.
Поговорим с тобою до зари
Не утренней – вечерней… Тоже зори…
Как с небом и людьми прожить не в ссоре,
Пожалуйста, со мной поговори…
Свидетельство о публикации №126092801618
будёновскими усами, с военной выправкой до самых своих 102-х лет,
участник Первой империалистической (так он ту войну называл).
Именно от него я услышала впервые про Эльзас-Лотарингию.
Потом в Страсбурге тоже вспоминала деда Ефима. Вот и сейчас,
прочитав это стихотворение, готова разреветься, Максим.
От всей души благодарю и забираю в дневник на память.
Валентина Щугорева 01.10.2026 18:18 Заявить о нарушении