Не Киплинг

В этом Зерцале они смотрели себя непрестанно;
И находились гнуснейши и страшилищны паче,
<…> нежели тот преужасный Пес Кервер,
Чудище обло, озорно, огромно, с тризевной и Лаей…
(Василий Тредиаковский, «Телемахида»)
-------------------------------------

Пал Лаич защищал «русскоязычных».
Озорно, обло... Лаял и стенал.
Who is «Нацист»?! Исчаден ли. Разымчив...
Кому утробной своднею Война?!
Ужель тесно в немеренных пространствах?!
Коль прошлое, замылив, отрыгнул.
Вздуваются, бурлят протуберанцы.
Обитель превращается в Труну.
Агония... А вдруг тому причиной
Была любовь к отеческим гробам!?
Дух Карлеоне... Гений Аль Пачино...
Грохочущий предсмертно Барабан.

27.09.2026
PS:
Не Киплинг...
Скорее, Ши цзин («Канон стихов» – один из древнейших памятников китайской литературы). То-то мне сегодня «китайцы» уже «заходили»...

Грохочущий барабан

Едва барабана послышится грохот,
Солдат на ногах уже к бою готовый.
В столице одни укрепленья возводят,
А мне вот на юг продвигаться походом.

Нас Сунь-генерал за собою ведет,
С соседями-царствами уж замирились.
А все не велят возвращаться домой,
Тоска и смятенье сердца охватили.

Мы здесь остановимся, там отдохнем,
Пока на привале, коней отвязали.
И долго их округ искали потом,
Насилу в лесу средь деревьев поймали.

Ты жив или мертв – все от дома вдали,
Прощальное слово жене посылаю.
Мы, за руки взявшись, когда-то с ней шли,
Дожить до седин дружной парой мечтали.

Увы мне, увы, как разлука горька,
Живым возвратиться не чаю я боле!
Увы мне, увы, как любовь ни крепка,
Она не изменит сей горестной доли.
(Перевод Марии Кравцовой, р. 1953, замечательного синолога)

[Примечания.
Сунь-генерал – бэйский полководец Сунь Цзы-чжун, бывший одновременно представителем одной из знатнейших фамилий этого царства.
С соседями-царствами... – Имеются в виду царства Сун, Чэнь и Цай, с которыми бэйский князь Чжоу-юй пытался заключить союз для совместной борьбы против чжоуского правящего дома.
Примечания М. Е. Кравцовой из «Поэзия древнего Китая», 1994.
«Грохочущий барабан» – «Цзи гу», в русском переводе – «Лишь барабан большой услыхал» [Ши цзин, 1987, с. 41]) – песня подраздела «Песни царства Бэй» (I, III, 6). Соотносится с реальными историческими событиями, датируемыми 718 г. до н. э., о которых сообщается в «Чунь цю» (летопись «Весны и Осени»), в записях о 4-м годе правления луского князя Инь-гуна и в комментарии к ним [Чунь цю, 1989, цз. 1, с. 47]. Согласно этим сведениям, удельный князь царства Бэй выступил в поход против царства Цин в надежде после расправы с ним, заключить союз с тремя другими удельными царствами – Сун, Чэнь и Цай – для борьбы с чжоуским правящим домом. Поход, возглавляемый генералом Сунь Цзы-чжуном (представителем одной из знатнейших фамилий царства) вначале развивался успешно для Бэй: всего за пять дней войскам удалось разгромить противника. Но затем солдаты Бэй, собрав урожай с полей покоренного царства, потребовали, чтобы их отправили домой. Армия оказалась фактически полностью деморализована, о чем и рассказывается в этой песне. Одновременно в ней налицо антивоенные мотивы, которые, как это отмечалось ранее, стали характерной приметой всей последующей китайской лирической поэзии на тему военного похода. Перевод песни выполнен по изданиям: [Ши цзин, 1955, т. 1, цз. 2, с. 79–81; Ши цзин, 1987, цз. 1, с. 13–14; Ши цзин, 1960, с. 48–49].]

Дабы «китайцы» (если вдруг...) не шибко возгордилсь, что к своему (вернее, Пал Лаича) «грохочущему» я притянул что-то из них, признаюсь. Аукалась мне, скорее, песенка Булата Шалвовича, кою я уже вспоминал недавно (в «Слегка о сапогах»).
Окуджава:

Вы слышите: грохочут сапоги,
и птицы ошалелые летят,
и женщины глядят из-под руки?
Вы поняли, куда они глядят?
Вы слышите: грохочет барабан?
Солдат, прощайся с ней, прощайся с ней…
Уходит взвод в туман-туман-туман…
А прошлое ясней-ясней-ясней.
А где же наше мужество, солдат,
когда мы возвращаемся назад?
Его, наверно, женщины крадут
и, как птенца, за пазуху кладут.
А где же наши женщины, дружок,
когда вступаем мы на свой порог?
Они встречают нас и вводят в дом,
но в нашем доме пахнет воровством.
А мы рукой на прошлое: вранье!
А мы с надеждой в будущее: свет!
А по полям жиреет воронье,
а по пятам война грохочет вслед.
И снова переулком – сапоги,
и птицы ошалелые летят,
и женщины глядят из-под руки…
В затылки наши круглые глядят.

А уже Окуджава с Киплингом, конечно, перекликался. И здесь, и в «Песенке весёлого солдата».