Стокгольмский синдром

Стокгольмский синдром

Виктории Денисовой

«Я один, всё тонет в фарисействе. Жизнь прожить — не поле перейти».
— Борис Пастернак

I

Пространственно странно
взрывались пшеничным фугасом.
Пытался прервать молчание:
я пришёл,
но никто не вышел.

Такое было впервые;
докипев — до-ре-ми,
до двери откровения
доведённый вкрай
до белого каления,
падаю на колени
перед неизбежностью,
перед пределом нежности
становлюсь нежитью.

II

Наступил на горло / тот самый —
«а;ыр заман».
Когда по тебе
ударяет усталость
и колотит лицо,
и молотит
моло-
дость
своё.

Молодость своё —
молоты —
в окно.
Достаём пальто,
но не пьём за

СВО-боду.

III

Вам и без меня хорошо.
Я стёр свои нервы
на зубной порошок;

я тот человек,
который страдал
по поводу и без;

где ты была,
где ты была?

Пока я стоял под твоим окном,
совершенно трезвый,
с желанием
захватить этот мир
или умереть.

Твоё холодное «уходи».
Твоё холодное умо-
зрение.

IV

Я как Питер Паркер,
которого все забыли;
олух, балбес,
остальные
не видят твой
блеск-обелиск.

Я несовршенозимний,
несоразмерно больше
своего ЭГО.

V

Истерический плач
|
он меняется
на истерический смех.

Мне нужна ментальная клипса.
Я ощущаю себя кринжом:
всегда, везде, всю жизнь.
Я ощущаю себя кринжом.
Мне двадцать шесть.
Я не должен так выражаться.

VI

— Ana le habiby!
Она ли хабиби?
— Да.

Так и проспал до
карминового рассвета.

«Этот круговорот ада я заканчиваю».

Не сошлись характерами
с прошлым, настоящим и будущим.

25 сентября 2026
© df