Осенний блюз

Петух прокричит, будто он предвещает рассвет,
но будет темно ещё, сонно, безлюдно и тихо,
начнутся потом уже бденье, гуденье, шумиха,
и явится день, в многоцветное платье одет.
Открою глаза и увижу опять и опять,
как мал этот мир, как нелепо в нём всё и рутинно,
захочется в ямку куда-нибудь, как Буратино,
не денежку, нет, а усталость свою закопать.
Я знаю, как тяжко и горько прожить одному,
и радость, и горести все разделить бы, да не с кем,
лишь молча внимать незатейливым Божьим повесткам
с приказом явиться из белого света во тьму.
А мысли свои, как овец, не отхлещешь кнутом,
доверия нет у меня к старикам-оптимистам,
и кажется мне: до последних страниц перелистан
собрания дней и ночей заключительный том.
И осень уже, но деревья ещё зелены,
а близкий уход… может быть, это мне покаазалось,
тоска по любви – вот причина того, что усталость
вонзается в сердце, до самой его глубины.
Тоска по любвви – по живой, по весёлой, по той,
что счастье дарила во многие лета и зимы,
по добрым словам – пусть возносятся, неотразимы,
над вечным покоем, над буднями с их суетой.
Как жаль, что на старость, увы, не наложен запрет,
осенний туман, паутина на окнах, простуда,
а эти стихи мне, наверно, приснились, покуда
петух размышлял, кукарекать ему или нет.