Мешок

Я вышел из квартиры в ночь,
опять измученный похмельем.
Жена, качая нашу дочь,
смотрела: как я хлопну дверью.

Я вышел, запахнув пальто,
от совести и ветра ёжась.
За водкой шёл и шёл на дно,
что, в общем-то, одно и то же.

Молчал угрюмо Петербург
бескрайней ледяной громадой.
Из фонарей не свет, а дух
струился ввысь и плавно падал.

Скрипело сердце, снег скрипел.
Луна мутнела ржой на жести.
И вдруг стенающий напев
донёсся близко - тихий, женский.

Я обернулся. Силуэт
висел бесформенно прозрачный.
И я расслышал: "... в мире нет
ни смерти, ни войны, ни плача.

Спи, крошка, спи!.. " Разверзся ад!
Погас в душе последний ладан.
Не Петербург, а Ленинград:
руины, женщина, блокада!

Одна - из тысяч впалых спин.
Несла мешок холщовый, тощий.
Не мелодично пела: "Спи!.."
для той, в мешке лежащей, крошки.

"Спи, дочка, спи! Придёт весна,
ты будешь снова с папой, с мамой!"
Мешочек свой к мешкам несла
другим - таким же безымянным.

"Мы будем счастливы ещё!"
А я стоял остолбенелый.
Сам Бог сжимал, открыв мешок,
в ладонях маленькое тело.

Берёг его от новых бед,
от злобы вечной человечьей,
шагал за женщиной след в след -
и было им обоим легче.

В могилах общих столько слёз,
что русла рек не пересохнут!..
Я, оттолкнув родной мороз,
побрёл искать свою высотку.

Побрёл назад сквозь снег и ночь.
Сквозь пустыри...
Фонтанка. Питер.
Жена качала нашу дочь.

"Простите!"