Семь шагов к себе

Тишина умеет говорить. И в этих местах она говорит особенно ясно: Кижи, Кирилло Белозерский монастырь в Горицах, Мышкин…

В Кижах замираешь перед чудом деревянного зодчества. Остров показывается из воды не сразу. Сначала это просто полоска на горизонте, а потом из-за берега выплывают купола …
Их двадцать два, и они не повторяются. Каждый вырезан по-своему, ни один не похож на соседа, но вместе они держат один общий взлёт — как будто кто-то взял и подбросил в небо светлую лестницу. Церковь Преображения сложили топором, без единого гвоздя в каркасе, в 1714 году. Гвозди пошли только на купола — и то кованые, свои.
Осину на этих куполах никто не красил. Её просто оставили под дождь, ветер и солнце, и она сама, за двести с лишним лет, стала серебристо-серой. Днём купола светлые, к вечеру — почти дымчатые, а в непогоду кажутся выкованными из той же воды, что плещется под ними.
И звук там особенный. Шаги слышно далеко, потому что всё вокруг деревянное и вода молчит. Даже когда рядом ходят люди, остров не становится шумным — он просто пропускает их сквозь себя и остаётся прежним.

Кирилло Белозерский монастырь — старинный, строгий, намоленный. Стоит у Сиверского озера с 1397 года, и первое, что поражает, это стены. Такие толстые, что по ним когда-то можно было идти, и такие длинные, что внутри них умещается не двор, а маленький город: соборы, палаты, звонница, дорожки.
Монастырь здесь был не только молитвой, но и крепостью. Он и защищал, и кормил, и хранил, и видел в своих стенах очень разную жизнь — от высоких паломников до узников.
Внутри Успенского собора темно и прохладно, и свет ложится на стены мягкими пятнами. Там особенно ясно : место свято не стенами, а теми, кто здесь молился. Стены просто запомнили, как это было.
И есть там маленькая деталь, которая меня поразила: внутри большого монастыря живёт свой крошечный, Ивановский, который называют самым маленьким монастырём в мире. Большая обитель и внутри неё — совсем маленькая. В этом что-то очень верное про нашу веру: огромное и малое рядом, и всё всерьёз.

А Мышкин встретил уютным храмом и неспешной красотой: здесь нет суеты, есть только спокойная жизнь у воды, где хочется просто стоять и дышать. Ну и еще этот городок примечателен огромным количеством мышей ( вязанные, гипсовые, кованные и т.д.) А почему? Можно узнать в интернете.

В этих местах тишина не пустая, а густая, наполненная. И именно в этой тишине вдруг снова пошёл поток строк и рифм — как будто давно забытые ноты наконец то нашли свой голос. Давно из меня не лилось столько слов.

Но среди всех этих дорог и храмов — самая главная радость: внук. С ним тишина стала живой, наполненной смехом и теплом.
Родное сердце, тишина и намоленность — вот оно, настоящее отдохновение.


Благодарю Тебя, Господь, за всё:
За тихий свет в окне и за грозу,
За каждый шаг, и не всегда вперёд,
За то, что говорить могу: «Люблю!»

За утро, что раскрашено лучом,
За слово доброе, что вовремя пришло,
За тёплый взгляд, согревший за плечом,
За все, что душу, в свое время, сберегло.

За дни простые, полные добра,
За слёзы, что смывают лишний груз,
За тишину, что лечит без вреда,
За то, что радостью Ты разбавляешь грусть.

За путь, где были и туман, и мгла,
За силу подниматься вновь с колен,
За Твою Руку, что всегда вела,
За то, что было столько чудных дней.

За радость и за боль, за свет и тень,
За мудрость, что приходит не спеша,
За каждый, даже самый серый день,
За то, что плачет и поёт душа.
**************************
И в миг финальный мой - на смертном ложе,
Надеюсь, сохраню я духа твердь.
И в переходный миг, мой Милосердный Боже,
Тебе я буду благодарна и за... смерть.