Муза

 У всех писак и рифмоплётов
 есть муза голубых кровей.
 А у меня безумный кто-то
 что многоликий асмодей.

 У них субтильная девица
 в шифоне лёгком и шелках,
 а у меня как в перьях птица,
 меняет облик на глазах.

 Осыплются на крыльях перья,
 хвостом она слегка тряхнёт,
 и я глазам своим не верю,
 но прежний образ пропадёт.

 Она давно моя обуза.
 Застряла в памяти моей,
 как приживалка ломехуза.
 А я-рабочий муравей.

 И так елеем опьяняет,
 и так дурман на темя льёт,
 что строки все мои сжирает,
 хоть сладким голосом поёт.

 Когда её подолгу нету,
 теряюсь я, кто вновь пришёл.
 Скажу тихонько, по-секрету:
 она ещё меняет пол!

 И с ней такая заваруха:
 легко теряет бывший лик.
 Вчера-нелепая старуха,
 А завтра - бешеный старик.

 Мне утром дамой заявилась
 в каких-то пыльных облаках.
 Но я на это не купилась
 и не покаялась в грехах.

 Потом постарше бормотуха,
 скрывая слаженную ложь,
 шептала нежно мне на ухо:
 Ты по цветам плоды возьмёшь.

 И, укрывая одеяльцем,
 как будто у меня озноб,
 всё тыкала корявым пальцем
 изрядно больно прямо в лоб.
 
 Потом немного помолчала,
 внутри обиду затая.
 И напоследок мне сказала,
 что пишет всё она, не я.

 Ну, а ко сну старик явился.
 Безумен, как порой дитя.
 И так в плечо клешнёй вцепился,
 что онемела кисть моя.

 И, как теперь писать, скажите,
 другою, правою рукой?
 Старик ответил:Подождите...
 Пора, поэтка, на покой!

 Ты ямб всё путаешь с хореем,
 и, потеряв совсем чутьё,
 взахлёб, нисколько не робея,
 хлебаешь варево своё!

 Проснулась утром, на рассвете.
 И взбунтовалась суть моя:
 Ах, Боже мой, спасения нету!
 Всё эти лица-это ж я!

 Но проявилась вдруг нежданно
 одна, которой вовсе нет.
 И улыбнулась лучезарно.
 И получила я ответ.

 И, подобрав мантель из пуха,
 мне подмигнула от души.
 Шепнула мягко мне на ухо:
 Ну, коли хочешь, так пиши!

   27 сентября 2026.
 
  Валерию Скорбилину.