Дороги земные Часть 10. 10

С тёзкой, Иваном и ещё с одним очень не простым, и не традиционным музеем, есть интересный эпизод из нашей совместной творческой жизни.

В один прекрасный день (не помню какой) Ваня с утра предложил святое дело – поехать с ним в Марфо-Мариинскую обитель милосердия. И не просто в обитель, а в ней прямиком в дом-музей Елизаветы Фёдоровны.
В своё время в этом музее для небольшой части нашей компании коллега Ивана – Андрей, устроил нам отличную неформальную экскурсию. Он в то время работал в нём.
Забегая вперёд, скажу, что в дальнейшем Андрея перевели на работу в Елисаветинское-Сергиевское просветительское общество, то, что находиться в Усово.
Но вернусь к нашей творческой поездке.

Директор музея – Наталья (если память мне не изменяет), попросила оказать помощь музею в оформлении юбилейной выставки, посвящённой Елизавете Фёдоровне. Ивана в музее с благословением отпустили на такое святое дело.
К нам в Москве по дороге присоединился тёзка.

Собственно наша помощь состояла в небольшом – изготовление нами паспарту. А затем в них оформление исторических, оригинальных фотографий.
Эти фотографии содержали сюжеты из жизни царской семьи. В частности были снимки одной Елизаветы Фёдоровны, а также с мужем Сергеем Александровичем.
С таким историческим материалом мы работали в перчатках.
Оформление занимало почти весь рабочий день.

Естественно, что у нас был перерыв на обед. Хотя, над никто не стоял в плане соблюдении трудового законодательства.
На обед мы ходили в монастырскую трапезную, которая общедоступна для всех желающих, кто есть внутри и тем, кто ходит снаружи обители.
Надо заметить, что монастырская еда была вкусна и не дорогая.

Во время трудов праведных Ивана и осенило – воспроизвести в интерьере музея эпизод шахты Новая Селимская в Алапаевске. Директор музея не возражала.
Для этого на машине тёзки были привезены веточки берёзки с листьями. Ваня дома нашёл тёмное красное, почти муаровое, покрывало.

Местом для мемориала мы выбрали основной вход/выход в здание, работавший при жизни обитателей этого дома. Но он был давно закрытым для пользования.
Перед лесенкой, ведущей в верхний жилой этаж, как раз и висит ростовой портрет Елизаветы Фёдоровны. Он плод работы академика живописи Василия Нестеренко.
А через анфиладную комнату расположен ростовой портрет Великого князя Сергея Александровича, тоже работы В. И. Нестеренко.

Внизу перед дверями мемориал нами был сооружён задуманный мемориал. Правда, он просуществовал не долго.
К сожалению, игуменья обители возразила против его существования. И мы, скрипя сердцем, разобрали его.

Чтобы сгладить шероховатости, вызванные такими обстоятельствами, Наталья решила побаловать нас некими тайнами из истории обители. Но к ним надо идти в собор.
Нам же собраться на святое дело, было только подпоясаться.

Наталья привела нас в Покровский собор. Затем она перед алтарём прошла в правый предел. Мы за ней. Справа у стены, между подпорными столбами, была металлическая решётка из балясин с периллой. В глубине у стены стоял стульчик. Он перегораживал вход за решётку.
Директор отодвинула стульчик.

Оказалось, что он закрывал вход на ступеньки, ведущие вниз. Мы стали спускаться.
Ступеньки привели нас в большое подвальное пространство. Наталья повела нас вдоль арочной галерее, которая уходила налево. Арочный ход весь был расписан фигурами, с перемежающимися между ними растениями. Ход закончился небольшим прямоугольным помещением, покрытым такой же росписью.
– Эта крипта Елизаветы Фёдоровны! Она завещала упокоить её здесь. Но сами знаете, где произошло … – прокомментировала Наталья.
Мы, молча, стояли в святая святых Великой княгини Елизаветы Фёдоровны, внимая, прошлое и настоящее всем сердцем.

Выйдя из галереи, Наталья провела нас немного вперёд. Мы вошли в небольшой подземный храм. Судя по всему, в нём иногда проводят службы.
Правая стена, примыкавшая к алтарю, выглядела очень необычно. Она состояла из неких ячеек. Одни темнели своей глубиной. Другие были закрыты белокаменными крышками-квадратами, на которых были выбиты толи надписи, тола иной горельеф.
– Это захоронения выдающихся монахинь! – последовал комментарий Натальи.
На наш вопрос – Есть и в наше время?
– Да. Есть и в наше время!
Мы молчаливо, перекрестившись, отдали сердечную благую дань этому месту.
Наталья вывела нас в мир обители.

Сколько я потом бывал в обители, самостоятельно или с кем-то, этот сюжет с подземным храмом и криптой вижу всегда!

По жизни наша компания пополнилась двумя мини группами.

Одна из них творческая и семейная – Андрей (гитара, перкуссия) и Лена Тим… (вокал). В миру на интернет сайтах более известные под названием, как – «Группа «ЛеТим».
Их появлению мы обязаны Саньке (Иванову младшему брату). Мало того, оказалось, что в уже прошедшей жизни я и Андрей были соседями. Это было в то время, когда я вернулся домой из Советской армии и учился в МАИ.
Воспоминания сблизили нас.

Другая же, очень особенная. В ней собрались ветераны спорта в лице футболиста, чемпиона СССР – Виктора Максимыча Шиш… и вратаря русского хоккея Сергея Яковлевича Супр… из ФК «Фили».
Такая ниточка потянулась от Алексея Тимо… (его я называл – Лёньке). Знакомство обусловлено тем, что Алексеева бабушка Маня кормила спортсменов, проживавших на базе ЦСКА. Она (база) была когда-то создана в рамках деятельности санатория «Архангельское», относящегося к ведомству Министерства обороны СССР.
 В итоге, как бы и кто эти ниточки не тянул, сам факт присутствия этих ребят среди нас всех, имеет большое душевное значение … До сих пор!

«ЛеТим» участвовала во всех наших посиделках, устраиваемых в честь светских и духовных праздников. Ребята дома подбирали репертуар, произведения, репетировали. А на нас они отрабатывали свою намеченную концертную программу. Для создания полной картины концерта, они привозили с собой необходимую аппаратуру, гитару.

Зимой всё происходило внутри натопленной камином дачки. Их рассаживали поближе к горящему камину. Летом же, на газоне, застеленным коврами.
Их выступления перемежались с песнями в исполнении Ивана, а летом подключался, как бы невзначай, и я. Особенно при исполнении Ваней песни Трофима «Там, там, там». Она даже стала нашей некой визитной карточкой.

Без ложной скромности скажу – ребята после репетиций концертных программ на нас, благодарных слушателей и деятельных соучастников, вышли на «большую дорогу» (в лучшем смысле) в широкие люди.
Кроме этого, наш мужской коллектив, собиравшийся по пятницам в баньке на дачке (напомню, что мы построили её сами), всегда был рад видеть Андрея в числе любителей лёгкого пара.

Представители советского спорта (и не только те, о которых я указал) приезжали к нам на рыбалку из Строгино. Из коллектива своей противоположной статью выделялись два футболиста из ЦСКА. Это – вратарь В. И. Новиков (среди друзей – Майер) и защитник С. В. Колотовкин (для своих – Колотова).
Майер был высокого роста – 192 см. и огромной комплекции. Глядя на него, невольно думалось – «Как мяч может мимо него проскочить в сетку ворот?». Колотова поражал своей худобой. Глядя на него невольно вспоминалась поговорка – «Хороший кобель должен быть борзым!».

Их приезд для нас всегда был праздник. Максимыч без всяких напоминаний привозил всё для жарки рыбы (кроме неё самой, конечно). Сковородки же, Лёньке прятал в воде под берегом. Маленький разборный мангал ждал своей участи в кустах.
В процессе рыбной ловли и пока не было улова, жарилась картошечка на огне. Собственными силами сервировалась и накрывалась в качестве стола, стоявшая на берегу лавочка.
Подобное действо происходило иногда и зимой на льду, но только без особого наличия рыбы.
С Максимычем приезжали его сотоварищи в лице Николая Васильевича и ещё. Когда это случалось, то за мангалом уже колдовал Николай.

Рыба ловиться не спешила. Были отдельные поклёвки, но массового улова, как «из пулемёта», как правило, не случалось. Все, кто принимал в этом деятельное участие, всегда жаловались – Нет клёва, вот будет выход рыбы в 12 … В 14 точно …
Но рыба-то про это не знала.

В конце концов, наступал момент, когда надо было бы пожарить то, что выловлено.
Из воды доставался садок. А в нём били хвостами рыбины общим весом килограмм этак под 6 – 8 … В основном лещи.
После того, как вся компания наелась, мы уже не знали, кому отдать остатки того улова.
Хоть кому … Хоть гуляющим вокруг да около по берегу Москва-реки и досаждающих нам своими вопросами – Что за река? На что? Какая рыба есть?

Иногда приезды спортивных друзей совпадали с пятницами. А это значит, что рыбу уже будем жарить на дачке, париться и вкушать от речных даров … И не только их.
Замечу, что Майер с нами в бане никогда не был.

Бывало так, что мы своим небольшим коллективом выезжали в Строгино в спортивную компанию. Конечной целью нашего визита был берег Кировского залива. Здесь, в благом месте, были обустроены места для культурного отдыха с беседками, столами, лавочками, мангалами.
В одной из беседок, расширенный коллектив из наших друзей спортсменов, устраивал праздники в честь своих дней рождений и просто со свиданьицем.
Там, в ходе застолья, происходила культурная смычка культурных людей, славных жителей города Москвы и деревни Архангельское.

Надо заметить, что культурные люди были не только в Строгино и Архангельском. Стараниями Вани наш круг познакомился с иным, очень большим кругом интересных людей.

В одно прекрасное зимнее утро Иван попросил принять участие в оформлении выставки (точнее в развеске картин) Николая Алексеевича Деткова. Её наметили провести в Колоннаде музея «Архангельское» в полуподвальном помещении.
На тот момент я ничего не знал об этом художнике. Мол, мало ли талантов земля русская родит. Несмотря на отсутствие информации о Николае Алексеевиче, наш небольшой коллектив, собранный из представителей мужского пола, с радостью откликнулся на Ванин призыв – Надо идти на святое дело!

Сразу оговорюсь. Конечно, есть много достойных людей, которые могли бы много написать о Н. А. Деткове – актёре, режиссёре, художнике, общественном деятеле. Как потом выяснилось, он в своё время даже был директором у певца И. В. Талькова. Я же только поделюсь своими впечатлениями, возникшими от такого прикосновения и от встречи с ним, его творимыми делами.

Напомню, что красивое строение – Колоннада, было возведено с целью устройства в нём родовой усыпальницы князей Юсуповых. Но, в силу исторических причин и революционных событий, произошедших в начале XX века, оно никогда не использовалась по назначению. И даже было частично не достроено до полной архитекторской задумки, якобы в силу тех же причинам.

Помещение, которое находится между храмовым пространством и погребальным комплексом, музей использовал в качестве выставочной галереи. Образно говоря – «На суд людской экспонаты выставлялись в пространстве между небом и землёй».

Нам предстояло развесить невероятные по исполнению и своему воздействию работы Николая Алексеевича. В основном они были написаны на старых деревянных досках, которые в плоской фактуре своей содержали множество следов от сучков.
Их-то, как основу для сюжета в виде голов написанных фигур, и использовал художник. Художником были нанесены небольшие лёгкие следы от разноцветных красок, положенных по выпуклым слоям древесной фактуры очень старых досок … И вы видите облик святого с нимбом или группу старцев.
Были потрясающие картины на старом рубероиде. Например, портрет Ивана Грозного с двумя парами глаз. Одна пара – кроткие и смотрят вниз, другие пронзительные – обжигают прямым взглядом.

На открытие выставки собралось достаточно большое количество соратников Н. А. Деткова. Как и положено, говорились многие речи. Из всего сказанного можно сделать такой вывод – Николай Алексеевич открыл новый вид живописи. Он, художник – Детков, есть «выявленец», а его манера – называется «выявленизм»! И аплодисменты!

Вскоре для меня выяснилось, что приглашённые, это деятельные участники Фонда «Глас ангельский Руси», которые стремятся реализовывать его цели. При этом Николай Алексеевич является его учредителем, идейным и духовным руководителем.
Он собрал вокруг себя команду из интереснейших людей. В их числе были многие творческие личности, реализовавшиеся в разнообразных сферах прекрасного искусства.
Но были и простые натуры, но всей душей радеющие за духовные и человеческие ценности на Руси, православия.

После вернисажа в Колоннаде, в клубе санатория «Архангельское» состоялась церемония награждение талантливых россиян в деле укрепления любви к России.
Открытие церемонии началось с песни, в исполнении отрока Максима Трошина (царство небесное), очень почитаемым Николаем Алексеевичем.
Затем номинантам вручалась главная награда фонда – «Ангел трубящий» работы скульптора Вячеслава Клыкова (автор памятника маршалу Жукову, что поставлен перед Историческим музеем).

Между награждениями состоялся довольно таки большой и не худой по своему содержанию концерт. В нём участвовало много народных артистов, музыкантов, певиц и певцов, поэтов.
Были и самодеятельные таланты.
Особенно зрителей поразил своими песнями и их своеобразным исполнением схимонах Илия.

Немало новизны и свежести в части проведения концерта своим нетрадиционным поведением вносил сам Николай Алексеевич. Он ни с того ни с сего в ходе номера выходил на сцену и молчаливо вставал рядом с исполнителем. По окончании исполнения он, под аплодисменты и весёлый гомон из зала, говорил нечто хвалебное об исполнителе.
Выездная сессия фонда завершилась фуршетом, устроенным в укромной комнате клуба. Стол был накрыт в складчину.

Хочется заметить, что во многое им творимое, Николай Алексеевич вкладывал свои собственные средства. В том числе и на изготовление главной награды фонда.
При более близком знакомстве, а он нас стал называть Архангелами, мы поражались его неутомимой энергии, эрудиции, знаниям, задумкам, таланту.

Забегая вперёд, скажу, что все номинации проводились по примерно одному сценарию. Такому, как я описал.
Очередная номинация также проводилась в клубе «Архангельское». Для её украшения в фойе клуба, Иваном при нашей помощи, была устроена выставка из части его коллекции ангелов. Если бы было больше витрин, мы бы сделали её более обширную.

В ходе той номинации награда была вручена и Ивану под девизом – «Украситель земли Русской». При её вручении Николай Алексеевич упомянул строки из одного великолепного Ваниного стиха – «Высоко парит российский гений, Гордо над планетой реет он! Можно нас поставить на колени, Но, только в храме, пред святых икон!».
По заслуге!

После первой номинации, в которой участвовали Иван и я, мы стали ездить практически на все заседания фонда и его мероприятия.
После того, как РЖД предоставило Царскую башню Казанского вокзала под галерею народному художнику России Дмитрию Белюкину, то номинации стали проводится в ней.
Странно было наблюдать сквозь дверное стекло за тем вокзальным миром. Здесь веселье посвящённое – «за пройденный путь», а там прозаическое ожидание будущего пути.

Хочу привести ещё несколько важных моментов из жизни фонда.

Интересная выставка новых работ Н. А. Деткова состоялась в Музее славянской культуры имени Константина Васильева в Лианозово. На ней преобладали работы, выполненные на бересте. На одной картине было изображено до 40 персонажей.
И опять же вернисаж закончился замечательным концертом.

Заседание фонда проводились не так многолюдно и торжественно, но всё же. Одно такое заседание состоялось в мастерской скульптора П. Добаева. Его скульптура святым благоверным князю Петру и княгине Февронии Муромским установлена в Казани.
Пётр показал мне свои задумки в части будущих скульптур. Например – макет скульптуры Матронушке Московской.

Несколько заседаний фонда (если их так можно назвать) прошли в Институте Русской цивилизации. Он расположен недалеко от Кубинки.

При въезде на его территорию всех встречал бюст «Иван Грозный» на высоком постаменте. В каждое такое наше посещение, его директор О. А. Платонов, устраивал нам экскурсии по институту, музею, книжному хранилищу.
После заседания семья директора вместе с нашей складчиной накрывали стол.
В ходе душевного банкета проходили мини концерты силами приехавших.

Во время одного такого посещения и заседания удалось познакомиться с одним замечательным писателем, родом из поморов и последним из «сельских» – Владимиром Владимировичем Личутиным.
К этому времени институт издал первый том его собрания сочинений. Автор с удовольствием дарил нам только что выпушенную книгу. А с ещё большим чувством, он подписывал подарки автографом.
Достался и мне такой том с интересным автографом-напутствием.

Забегая вперёд по времени, скажу, что в ГБУДО г. Москвы «Детская школа искусств имени М. А. Балакирева» проходила выставка и концерт памяти художника Н. А. Деткова (уже царство небесное).
После концерта состоялся фуршет, который был посвящен юбилею писателю В. В. Личутину!

Ещё один концерт памяти Николая Алексеевича состоялся в новой Москве – в Троицке. Уже не помню, в каком культурном учреждении, но всё было в старых традициях и со светлой памятью. Фуршет отличался от традиционных застолий. В силу того, что там было как бы не где, то собравшиеся обошлись открытым воздухом.

Вернёмся в текущую хронологию.
А в ней я, Иван и Сергеевна готовились к поездке Израиль, к Маше. Она (поездка) была намечена тоже традиционно – на октябрь. И это по нашему здоровью было правильным решением.

А пока в ожидании встречи с дочерью, мне неожиданно поступило от Алексея (напомню – с кем я много лет ездил на Ахтубу) совершить в сентябре туда очередную поездку. А судя по здоровью дружочка, может даже и последнюю … Именно в таком понятии.
При этом за рулём будет его зять (имя его подзабыл, а сейчас уже это и не важно).

Приехали на нужный берег реки почти в то же место, где мы всегда останавливались, и традиционно – к вечеру. Капитальное обустройство решили провести утром, когда мы все будем мудренее.
А покамест развернули складной стол, такие же стулья, и провели от аккумулятора авто свет. И ... Стали готовиться к утренней мудрости.
Тут-то и выяснилось, что зять ни то и ни сё (как в народе говорят – либо хворый, либо подлюка). Алексей во время совместной жизни привык к этому, а меня насторожило.

Негативные синонимы оправдались. Кроме одного положительного, что он был за рулём, остальное было все не в дугу, не в тую, не в жилу … И так далее множественное «не».
Ладно! На неделю можно и потерпеть.

В общем, что-то особенное в этой поездке не случилось, может оно так и к лучшему. По степи особенно не ездили. Нашли один ильмень (хотя мы о нём и так знали по тому, что в нём ловилось много хищника) в котором хищника-то оказалось мало.
На наше счастье на том берегу рыбачила компания коллег. Они нам поведали, что сейчас здесь хорошо ловиться сазан и крупный карась.
Этот факт определил всю дальнейшую нашу дневную рыбалку. Ночная оставалась традиционной – ловля леща на фидер.

Уезжали из Золотухи (населённый пункт с таким названием) с некой грустью, что пришлось попрощаться с этим благословенным местом, где было прожито немало хороших рыбалок.
Впереди меня очередной раз ждала израиловка.

Продолжение следует.