Сновидение Клавдии Прокулы

"Сия глаголет Господь иудеом: людие Мои, что сотворих вам? Или чим вам стужих? Слепцы ваша просветих, прокаженныя очистих, мужа, суща на одре, возставих. Людие Мои, что сотворих вам? И что Ми воздасте? За манну желчь: за воду оцет: за еже любити Мя, ко Кресту Мя пригвоздисте. Ктому не терплю прочее, призову Моя языки, и тии Мя прославят со Отцем и Духом, и Аз им дарую живот вечный.
..."
Антифон 12, глас 8.

"Между тем, как сидел он на судейском месте, жена его послала ему сказать: не делай ничего Праведнику Тому, потому что я ныне во сне много пострадала за Него."
Евангелие от Матфея глава 27, стих 19.


Недавно брошен приговор,
и будет скоро он исполнен.
Но кто виновен? Жалкий вор?
Зелот, который непреклонен?
 
Ей снился сон пред казнью накануне:
она отчётливо увидела Христа,
чьи кончатся вот-вот мирские будни,
замолкнут чьи вот-вот уста.

Ей снился Праведник в страданьи,
что на голгофу был воздвигнут
пока в уме, пока ещё в сознаньи,
пока не брошен, не покинут;

пока сочилась кровь его запястий
и не упал с главы его венок,
он был объят Христовой страстью,
от шеи и до чресел изнемог.

Смешались кровь на нём и пот.
Вину подобны, капельки стекали.
Изречь пытался тихий рот
мольбу, чтоб Небеса его забрали.

И, кажется, услышана мольба:
ко рту его спасенье принесли
с копьём в тряпье. Но не вода.
Ручьи к устам кислотные текли.

А с ними боль по телу растеклась,
содрав все спёкшиеся раны.
Отчаянным движеньем пронеслась
тоска в груди уж бездыханной.

И он умолк. Не испустил
блаженное и праведное слово.
Иссяк его источник сил,
забьёт ли он однажды снова?

И на голгофе, приспустившись,
повисло Праведника тело,
немного набок наклонившись.
Оно во тьме осиротело...

Завидев это, Клавдия проснулась.
Записку, мужу написав, передала.
Пилат сидел, как туча хмурясь,
на кресле у рабочего стола.

"Кто там идёт?", - спросил Пилат.
"Мой Игемон, Вам от жены посланье!",
- сказал гонец, - "Прочтите взгляд
супруги на грядущее страданье!".

Пилат отбросил весь пергамент,
чернила в склянке, перья отложил.
Расчистил стол, покрытый белой тканью,
и к чтению посланья приступил.

"Мне снился сон", - она писала, -
"Что казнь Его нам беды принесёт",
и после кляксы продолжала:
"Страшней нас участь, Понтий, ждёт!

А он всё вытерпит и сможет 
наш мир когда-то исцелить!
Уж очень казнь Его тревожит!
Нельзя ли это отменить?

Он что ли в преступлениях виновен?
Он зла кому-то здесь желал?
Весь люд так хочет его крови:
толпе Каифа так сказал!

Прошу тебя, подумай, Понтий!
Я хоть язычница, но всё ж
меня Вы с ним не проведёте!
Погубит нас такая ложь!"

Пилат был в ярости и страхе,
письмо жены он разорвал.
Метался на глазах собаки.
Садился, то опять вставал.

Он был как будто в заточеньи,
не мог уж что-то изменить,
ведь приговор при исполненьи:
его нельзя остановить.

Письмо жены больным ожогом
пронзило душу, как стрела.
Пилат теперь оставлен Богом,
его дворец - обитель зла.

Да, совершил он омовенье,
пытался грех ужасный смыть.
Однако это преступленье
он точно мог предотвратить.



2026 год.