В старой лампе выгорело масло

Остывает чай в глубоком блюдце,
Догорел в печи последний уголь.
За окном синицы не смеются,
Клювами стуча по мёрзлым прутьям.

На столе расколотая чашка,
Тонкий шов змеится по эмали.
Мы с тобой — вчерашняя бумажка,
Что в пыли под досками забыли.

Стынет воск, роняя слёзы слепо,
Пламя жгло, но так и не согрело.
Я тогда ещё не понимала:
У твоих костров другое дело.

Там пылают чуждые вокзалы,
А моя душа едва теплела.

В старой лампе выгорело масло,
И окно затянуто парчой.
Если всё, чем жили мы, угасло —
Бесполезно греться над свечой.

Не спасут монеты на глубинах,
Не окликнет эхо с берегов.
Мы застыли в ледяных картинах
Посреди нетающих снегов.

По стеклу мороз выводит руны,
Сквозняки гуляют в коридоре.
Стали наши взгляды слишком чужды,
Словно мы играем чьё-то горе.

Я молчу, перебирая спички,
Чиркну — и гашу одним дыханьем.
Прививаю новую привычку
К ледяным рассветам и прощаньям.

Старой лампе не гореть впотьмах,
Не тянись за копотью во тьму.
Сердцу чуждый компас ни к чему —
Я дорогу без огня найду.

Хватит ждать спасенья от метели,
Грея руки над чужой золой.
Наши стёкла намертво замёрзли,
Двери заколочены зимой!

В старой лампе выгорело масло,
И окно затянуто парчой!
Если всё, чем жили мы, угасло —
Бесполезно греться над свечой!

Не спасут монеты на глубинах,
Не окликнет эхо с берегов!
Мы застыли в ледяных картинах
Посреди нетающих снегов!