Неверный. Оземление

продолжение, см. предыдущие главы. Музыкальное видение можно прослушать на авторской странице:

https://vk.ru/audio136606558_456239072_3a46ddbe88418abc49

Знакомый дом, в окне лампада,
Небесный свод, фонарь луны,
Цветы, поникшая ограда:

- Меня не обманули сны…
Но отчего тревожит сердце
Необъяснимая печаль?
Сейчас на петлях скрипнет дверца,
И я войду в желанный рай.

Там стану счастлив и спокоен,
Забывшись от земных тревог.
Покинет мир небесный воин,
Сложив оружие у ног.

И, обрывая размышленья,
Он поднимался на крыльцо,
Вложив приветливость в движенья,
И добродушие – в лицо.
Он постучался осторожно,
Толкнул незапертую дверь,
Прощаясь с музыкой дорожной,
Готовый встретиться теперь,
С давно желанной и любимой,
Но неизвестной и чужой,
Предчувствием любви томимой,
Им очарованной душой.

Немного времени промчалось,
С той ночи, как внушил он ей,
Покорность голосу страстей.
Но что в душе её осталось?

Переступив через порог,
Обвёл присутствующих взглядом,
Как неуместную преграду,
И, постаравшись скрыть досаду,
Речь начал, глядя в потолок:

- Да будет жарким Ваш очаг!
Да будет добрым Ваше время!
Да будет щедрым Ваше семя!
И плодоносным каждый злак!
Да будет дом гостеприимен!
Да сыщет странник здесь приют!
Да освящает Божье имя
Тот кров, где имя это чтут!

- Здесь Бог отыщется едва ли, -
Старик в углу промолвил в пол.
- Мы слишком долго Бога звали,
Но Он к нам так и не пришел.
Он не откликнулся на славу,
Не отозвался на хулу,
Когда нас гнали на расправу,
Он не спешил перечить злу.

В надеждах тщетных слабнет вера,
И развращается любовь,
Тогда приходят лицемеры
И щедро льют чужую кровь!
Герои наши духом пали,
Бойцы повержены в боях,
Мы Бога в сердце потеряли,
И сами обратились в прах.

Старик в порыве приподнялся,
И голос немощный окреп,
На верхних нотах задержался,
Но вдруг, опомнившись, сорвался,
Вновь стал он словно глух и слеп:

- Входи, входящий в этот склеп!

Слова не ждали одобренья
Среди сидевших за столом.
Те лишь примолкли на мгновенье,
Пока катился в помещении
Пустой тирады гневный гром.
Как отстоялась тишина,
Давая смолкнуть гневной речи,
И та скатилась, как волна.

Тогда уж, от стола навстречу,
Шагнул мужчина в цвете лет,
Махнув рукой на угол пыльный,
Где скрылся голос замогильный,

Стирая неприятный след,
С улыбкой прогудел:
- Привет!
Тебе, скиталец утомлённый,
Входи смелей! Садись за стол,
Вина налей в стакан гранёный,
Будь безмятежен и весёл!
Не слушай старческих стенаний,
Томится немощью старик,
Не дружит с разумом язык,
И в том причина этой брани.

Наш мир прекрасен и счастлив!
В нем всё продумано и просто,
Здесь всё подталкивает к росту,
Преумножая позитив!

Ты зря встревожил старика
Воспоминаньями про Бога,
Меж нами верящих немного,
И те – безумные слегка.
Тьму предрассудков прошлых лет
Давно уж мы, смеясь, забыли,
Попы нам головы кадили,
Но сами рушили Завет,
И, их примером вдохновлённы,
Мы перестали почитать
Того, кто учит всё прощать,
Сам оставаясь непрощённым.
Сколь сил потрачено напрасно,
Чтоб нереальное воспеть,
Но слава разуму, что впредь
Нам эта глупость безопасна!

Ты! Просвещённый человек,
То сразу видится по взгляду,
Скажи, что ищешь за награду,
В пути растрачивая век?
Раз ты испытываешь ночь,
Что в наши дни довольно смело,
Возможно, ты явился с делом,
И мы могли б тебе помочь?

- Особой помощи не нужно,
Иначе я бы нанял слуг,
Спасибо, что принял радушно,
Но подскажи, любезный друг,
Здесь должен девушку найти я,
Мне был указан этот дом,
Но только образы мужские,
Покуда вижу я кругом?

Не торопись недоуменье
Свое выплескивать на свет, -
В моём приходе тайны нет,
И нет причин для подозренья, -
Я лишь справляю порученье, -
Ей весть несу издалека,
От ноши затекла рука:
Её далекая подруга,
Просила передать поклон,
То - невеликая услуга,
Её исполнить нет препон.
Так укажи мне адресата,
А если он покинул край,
Так что ж, я, долг исполнив свято,
Тебе смогу сказать – «Прощай».

- То дочь моя…  Но от кого,
Позволь спросить, ты носишь вести?
И не претят ли женской чести
Слова посланья твоего?

- Чужим секретом не торгуя, -
Прошу зазря не осуждать, -
Добавить больше не могу я,
Ей лично должен передать.
Ваш страх, надеюсь, - только шутка, -
И я отвечу вам шутя:
Ведь вы свободны к предрассудкам,
И Ваша дочь - уж не дитя.

Спугнув теченье разговора,
В прохладной тени  коридора
Как бы на зов отца, в ответ
Разлился утренний рассвет,
И в складках легкого узора
Возник знакомый силуэт.
Рука, отбросившая мглу,
Прозрачной белизною кожи
Вонзилась в пустоту прихожей,
Подобно тонкому стеклу,
Осыпав мелким серебром,
Как снегом каменные стены,
И клочьями влекущей пены
Наполнила унылый дом.
Виденье поднебесных грёз,
Источник счастья, чаша слёз.

Гость, будто свет свечи, качнулся,
Представлен ей, отдал поклон,
И тут же слов лукавый звон
В устах услужливо проснулся,
Он что-то говорил про путь,
Про бесконечную дорогу,
Едва ли понял кто-нибудь
Из этой речи хоть немного;
Им вспоминались имена,
В них находились объяснения
Его нежданному явленью,
И то, что выслушать должна
Его пленительная дева;
Разлившись мыслями по древу,
Все подозренья он унял,
И ничьего не вызвав гнева,
Уже ее за руку взял,

И вмиг легко, неудержимо
Увлек собой от зорких глаз
С очарованьем херувима;
Он был блистателен в тот час;

Оставив повод разговора,
Он ей рассказывал про Свет,
Про бесконечные просторы,
Которым он оставил след,

Про то, что в мире чище нет
Тех глаз, что трепетно внимают
Его бессмысленный рассказ
И смысл без смысла понимают.

- Ах, где же мог я видеть Вас?
Мое прелестное виденье,
Ужель обманывает зренье,
Но помню где-то много раз
Я любовался Вашей тенью
И забывался многократно,
Таким же Светом озарён,
И ощущеньем непонятным
Я был все время увлечён,

Мелькали города и сёла,
И ноги поднимали пыль,
Но воссиявшим ореолом
Меня несло за много миль,
Я птицей вспуганной носился,
Теряясь в хороводе лиц,
Но снова дух в полёт просился,
И я взмывал со стаей птиц;

Я облетел планету эту
И, наконец, коснулся Света!
И вот уже у Ваших ног
Я образ Ваш в душе сберёг
И не видал видений краше,
Но где я раньше видеть мог
Глаза, лицо, движенья Ваши?
Откуда в памяти моей
Запечатлелись Ваши губы?
И взлёт восторженных бровей?
Вас должен воспевать Орфей,
И славить - ангельские трубы!
Позвольте любоваться Вами,
Не исчезайте без следа,
Предвидя Вас, я шёл сюда,
Я пролетал над городами
И не смотрел на города.

Паря над лесом и полями,
Я был во власти Ваших чар,
Обуреваемый страстями
Я сеял смуту и пожар,
Я обошёл по кругу землю,
Чтоб наши взгляды пересечь,
И вот теперь с надеждой внемлю,
Желая в страсть свою вовлечь.

- Боюсь, что наши сны взаимны,
Но что подвигло Вас решить,
Что песни сна и лести гимны
Меня сумеют соблазнить.
Я Вас не знаю совершенно...

- Так поспешите же познать!
Я буду крайне откровенным
И постараюсь доказать,
Что Вас люблю самозабвенно!

- Увы! Любовь столь переменна,
Чтоб ей значенье придавать.

- А что же ценится тобой,
Когда любви для счастья мало? -
Блеск пожелтевшего металла,
Что вознесён до идеала
Скупца трясущейся рукой.
И может быть, тебя пленит
Старик с мошной, набитой златом?
Быть может, звон его дукатов
Тебя сильнее соблазнит?
Каких ты ищешь подтверждений?!
Всмотрись в безумные глаза,
Я утолю твои сомненья,
Смотри! В них страсти образа!
Я растворю тебя в себе,
Заворожу и околдую,
И страсть великую раздую,
Доверься выпавшей судьбе,

Любовь - единственная ценность,
Которой следует служить!
Оставь холодную надменность,
Ей ничего не изменить.
Иди скорей в мои объятья,
Почувствуй кожей трепет рук
И шелк спадающего платья,
Волненье, стыд, озноб, испуг,

И трепет возбужденной плоти,
От соприкосновенья тел,
Душа, застывшая в полёте
И перешедшая предел...
Как перепуганная птица,
Бессильно вздёрнется рука,
И тело выгнется слегка,
Но, не сумев освободиться,
Застынет томная река.

Я подарю тебе блаженство,
Которому не счесть цены,
И ты достигнешь совершенства
В сиянии огненной луны.

- Не верь ему. Они - лгуны, -

Закончил мысль незримый зритель.

- Все это сказочные сны,
Что сочиняет соблазнитель,
На деле ждущий одного,
Не чтоб в объятья погрузилась,
А чтоб в разврате очутилась! -
Смотри! Как это естество
И красноречие его
Тебя едва не соблазнило!

А он бы с утренней зарей
Растаял в розовом тумане,
Чтоб снова в ветреном обмане
Морочить голову другой.
Но хорошо, что разум верный
Хранит тебя от власти скверны,
Пока ты веришь в голос мой.

Скажи ему: «Его обман
Раскрыт и больше не опасен.
Пусть закрывает балаган
И правит путь свой восвояси».

Герой позволил завершить
Своих «стремлений» обличенье
И, гнев стараясь утаить,
Чуть слышно молвил с удивленьем:

- Тебя не звал я, Брат лукавый,
Зачем же ты явился вновь?
К чему ей в душу льешь отраву?
Надеясь заглушить любовь,
Что я наивно раздуваю,
Скажи мне, выгода какая,
Тебе от моего вреда,
И, может, я пойму тогда,
Что так упорно подвигает
Тебя на сатанинский труд.

Ведь, учит мудрость вековая:
Иди туда, куда зовут!
А не туда, где проклинают.
Иль в мире нет достойней стран?!

- Я часто прихожу не зван.
Когда мечтательный повеса,
Смущает девичий покой,
О страсти глупой болтовней,
То он, в себе тревожа беса,
Зовет меня! – Я пред тобой.
Ты думал соблазнить принцессу,
Вкусив невинности дитя,
Её доверчивости льстя,
А я твою дополнил пьесу, -
Сорвав прекрасную завесу,
Развеял красочную ложь! -
Куда ты дальше повернешь?..

Да... Первый раз за правым делом
Меня застанет мой Творец,
А ты, мой маленький глупец,
Возжаждав Дух, не требуй Тела!

И весь он будто воссиял,
От остроумности расчета,
Давно уж он не выполнял
Столь благодетельной работы.

- Прости, что сразу не постиг!
Так Ты радеешь за невинность -
Какая тяжкая повинность -
Принять на время прежний лик!
И защищая добродетель,
Такое рвенье проявлять,
Не позабудь деяньям этим
Меня в свидетели призвать!
Но ныне ты исполнил долг?!
Надеюсь, голос твой умолк?

- Конечно... - нет! Я лишь в начале!
Ведь в этой девственной душе
Нет никакой почти морали,
Она блуждает в нагише!
И, чтоб лукавый соблазнитель
Не осквернил цветок такой,
Ей нужен правильный учитель!
И мыслей благонравный строй.

- Так ты зовёшь Меня на Бой?!

- Ну, коли ты пришёл с «нечистым»,
То Я тебя остановлю.
И верь, собрат мой, очень быстро
Твою горячность посрамлю!
Ты постоянно забываешь! -
Владею миром этим я!
Вводить в соблазн - стезя моя!
А ты? - мне только помогаешь.

- Ты - лжец! Оставь меня одну...
Слова твои красноречивы,
Понятны мне твои порывы,
И я порой подвластна сну
И, потому твою вину
Прощу. И упрекать не стану
Но впредь не повторяй обмана!
Отец учил меня и мать
Мне наставляла многократно, -
«Что в обещаниях приятно, -
Тому не стоит доверять».

- Не понимаю, почему
Ты усомнилась в устремленьях,
Тебя тревожат подозренья,
Что я заманиваю в тьму?
Что я не искренен в признаньях?
Ужели страсть моя игра?! -
Тогда подвергни испытаньям
Мою любовь, моя судья!

- Наверно, дело не в обмане,
Не потому, что лжива страсть,
А потому, что в том дурмане
Легко забыться и пропасть.

Ты осуждаешь прелесть злата,
Но этот мир измерен им,
И в белокаменных палатах
Живёт не страстный херувим,
А тот, кто золото имеет,
И пусть любовь его скупа,
Но там, где страсти охладеют,
Он и накормит и согреет,
И перед ним падёт толпа
К ногам избранницы законной,
И, не изведав тьмы страстей,
Она спокойна за детей
Пребудет в старости преклонной.

Теперь ты знаешь, почему
Я не вняла твоим соблазнам,
Они - чисты, но в мире грязном
Важны тебе лишь одному!

А где твой дом?! Где положенье?!
Яви скорей! И, может быть,
Я изменю своё решенье
И разрешу себя любить.
Ты не спешишь? - Ты, верно, - нищий?
Но ты прислал ко мне сватов!? -
Мы после свадьбы вместе сыщем,
Как нам создать надежный кров? -
Нет... Не спросил благословенья
Сперва у матери с отцом?
И не под свадебным венцом,
Ты призываешь к искушенью?
Во что же верить я могу?!
Ты говоришь мне: «Я не лгу»,
А лживы - сами откровенья!

- Какая ложь?!! Ведь ты внимала,
Ведь ты же верила в меня!!

- Оставь, несчастный, я устала!
От страсти слов устала я.

Сейчас ты призываешь верить,
Предаться радостям любви,
А утром - предо мною двери
Запрут родители мои,
И предадут меня позору
Мои вчерашние друзья,
И будешь ты, подобно вору,
Тайком одаривать меня
Своими сладкими страстями,
Но не хочу я страсти в сраме!

И отстранясь от беса прочь,
Гнала, повысив голос, в ночь:

- Как Вы посмели, похотью влекомы,
Предстать передо мной, тревожа взор,
Ужель давала я малейший повод,
На этот недостойный разговор.
Какая низость или же бесстыдство
Вас привели ко мне издалека,
Вы преступили всякие границы,
Меня смущая сладостью греха.
Идите прочь!
Звучало грозно

- И впрямь - пора, и так уж поздно, -
Надменный голос произнес,

- Как видишь - сбылся мой прогноз,
Шипы встречаются у роз.