Слуга Мельпомены

1. Излом

На свалке металла прокрустово ложе
Ржавеет. По древку сползает вдали
Дырявое знамя. Буханка дороже
Идеи... Руины соцрая – в пыли.

Такой ли итог для себя ожидали,
Ещё и полмира ведя за собой?
Высокие нормы вчерашней морали
Сегодня рядами стоят на Тверской.

Столпы нерушимости зыбки и шатки
На деле. Одна безнадёга окрест.
Шахтёрские каски стучат по брусчатке,
А царь-демократ хороводит оркестр.

Народ тектоническим гулом контужен.
В безликой толпе – молодой лейтенант.
Стране семи банков он вовсе не нужен...
Но время учтёт его тихий талант.



2. Добро пожаловать в джунгли

В каменном городе всё по границам делят,
Не рефлексируй – здесь искренности не верят.
Слабость при новом порядке давно в опале –
Форму полезней держать в тренажёрном зале.

Среди таких же, отчаявшихся, но дерзких,
Доводы Грегора выверены и вески:
– Будет доход. По карману любая трата.
В нашем сообществе брат не обманет брата.

Зарегистрируем ЧОП, бизнес ждёт защиты.
В дело вольёшься, решай – все пути открыты.
Для офицера без денег звучит неплохо...
Только расставлены тонко силки подвоха.

Выбор увяз в колее. Вывод прост и ясен:
Явленный долг платежом, как известно, красен.
– Есть там проблема, без пули не утрясётся,
Вычти её, лейтенант, и тебе зачтётся.



3. Удел подневольного

С таким их топорным планом –
Ютиться мне в автозаке...
Негоже прослыть профаном
Потомственному вояке.

Весь сектор открыт обзору:
Ларьки, нужный офис, мойка.
Спецовка надета впору;
Поодаль застыла стройка.

Октябрь свинцом пропитан,
В холодных тонах пастели.
Маршрут наперёд просчитан...
Двенадцать шагов до цели.

Чеканит свой ритм рывками
Железо – танцуют гильзы.
Глушитель плюёт щелчками.
Исполнено. За кулисы.



4. Красная Пресня

Маэстро... три лёгких щипка пиццикато,
Но только соната звучит не на альте.
Он мог бы, наверное, стать музыкантом,
Не целясь контрольным в тела на асфальте.

Легко исполнять Паганини и Баха,
В мишень не стрелять за конверт гонорара...
Теперь вместо сцены – чердачная плаха
И «Аншютц» под бархатной крышкой футляра.

И призрак искусства в оковах наживы,
Чужие окурки вблизи амбразуры –
Для ложного следа. Нигде не сфальшивив,
Уходит, сыграв свою часть партитуры.

Но весь этот образ – лишь роль лицедея,
Его амплуа, мимикрии окраска.
Сражённая цель замерла, холодея,
А дальше – гастроли и новая маска.



5. Встреча со старшим: Сильвер

– Наслышан уже, за толковыми я слежу.
Из штатных – твой уровень более чем достойный.
Сейчас всё непросто, но вот что тебе скажу:
Достигнуть согласия можно лишь через войны.

Мы разве похожи на тех, кто готов свернуть,
На дутых героев, привыкших сходить с дороги?
Ты знаешь, нам выпало этот осилить путь,
И те, кто дойдут до конца, заживут как боги.

Ещё есть работа, достало всё через край.
Там Грегор подробно тебе объяснит, в чём дело.
Чертовски был рад познакомиться, ну, бывай,
И помни: возникнет вопрос – обращайся смело.

Не ведал тогда распоясавшийся божок,
Насколько инстинктами выверена природа.
Законы борьбы и ему отвели свой срок,
Обратный отсчёт шёл к итогу – чуть меньше года.



6. Крылатское: Малёванный

Опять не сошлись, поди,
И вынесен приговор.
Охранника позади
Ступает в законе вор.

В засаде четвёртый час.
От взоров случайных скрыт,
У дома стоит их ВАЗ,
Внизу закреплён пластид.

Миг близок, но ровен пульс,
Предопределён финал.
В глубоком кармане – пульт.
Исчерчен жилой квартал

Фасадами рваных ран.
Волна – что коса и серп.
Летит красно-белый бант –
Сопутствующий ущерб.



7. Крокодиловы слёзы: Оз

Ну что же, Сильвер, шедший напролом,
Немалая в тебе таилась сила,
Вот только поговорка есть про лом
С поправкою на полкило тротила.

Кто дёшево продаст условный рай
За смертный грех, служа в твоей бригаде,
Смотря, как ты гребёшь весь урожай
И ездишь по столице при параде?

Так просто не заметить важный сдвиг,
Лелея циклопические планы:
Твой неприметный с виду боевик
Уже свои сколачивает кланы.

На встрече ли под днище кто-то влез?
Предатель сделал ход в своём коварстве:
Взлетает шестисотый «Мерседес»,
Как адский фокус в изумрудном царстве.



8. Новус Ордо. Привет от подручного

Погибель тирана – возможность для роста,
Но в этой саванне не может быть просто.
Огнём калаша измеряют успех:
Звериная смута – где все против всех.

Тупой суицид, жажду первенства теша...
Какое к чертям равновесие Нэша.
Умри ты сегодня, пусть завтра я сам
Подохну – и Оз лезет по головам.

В попытке дожать ещё самую малость –
От гвардии старой лишь горстка осталась.
На беглого Грегора выдан заказ...
Наставник в прицеле, приказ есть приказ.

Звенящие стёкла, хрип в сумраке дома –
Ирония действа, летальная кома.
Холодный привет, отправляйся же в ад –
За то, что втянул меня в этот расклад.



9. Короста краха

Хаос контролю не поддаётся,
Будь ты хоть царь горы.
Смотришь на трон? Не садись – взорвётся.
Лидерство – до поры.

И не пытайся продумать риски:
Твой интеллект – не в счёт.
Здесь самый преданный, самый близкий
Грохнет и не моргнёт.

Культ паранойи кровав и жалок,
Каждая смерть – пустяк.
К внутренним чисткам ещё вдобавок –
Дерзко убит важняк.

Раж фатализма в преступном строе.
Всадник суда. За ним –
Левиафан Колымы и троек,
Грозен, неотвратим.



10. Последнее дело: Эффект Шакала

Из фильма вынес он дурной пример –
Брюс Уиллис обставляет всё красиво.
Наш новоиспечённый инженер
Решил добавить тоже креатива.

Стрекочет сварка, завывает дрель –
Зловещий план готов к последней фазе.
В «четвёрке» установлена турель,
Включая и канал видеосвязи.

Неспешно проверяет результат,
Подход свой усложнил определённо.
В основе механизма – автомат,
Способный поражать дистанционно.

Объект давно ушёл, часы идут –
Внезапный шквал огня из ниоткуда.
Попытка переплюнуть Голливуд
Закончилась абсурдом Болливуда.

Последствия же этого кино
Как будто бы подсказывали сами,
Что нужно поскорей залечь на дно,
А лучше – вообще пропасть с концами.



11. Семь лет затишья

Семь лет мирной жизни, изменчивой, словно ртуть.
Все старые связи оборваны – новый вектор:
Строитель, курьер, коммерсант, кое в чём инвестор,
Сумевший оставить свой прежний расстрельный путь.

Но в нише глубокой складирован арсенал –
Часть этого прошлого просто не отпускает.
Он словно владельца из отпуска ожидает:
«Авось пригожусь...» Что там далее – кто бы знал.

Система же несуетливо прошлась катком
По всем, чтоб отвадить желанье бодаться с нею.
И Оз всемогущий, сбежавший на Пиренеи,
Задержан, когда посещал непотребный дом.

Фемида любому развяжет немой язык.
Сатрапы её взяли след, и кольцо всё уже.
Нашли. Лейтенант отражение видит в луже,
К которой лицом при аресте своём приник.



12. ИК «Липовые кущи»

Хроника бумажного экоцида

И было слово в форме откровений
В дремучей апологии тумана,
Цитаты из евангельских вступлений –
Пророчеств от Луки и Иоанна.

Коряво-угловатое позёрство,
Потуги строить храм на чьём-то горе,
Напыщенная проза резонёрства –
Высокий штиль в витийствующем вздоре.

Признание как движущая сила,
Бесформенный зачин в дешёвом глянце –
Строгаются тома для имбефилов,
Любителей «бояръ» и попаданцев.

Герой суровый, но целует мощи,
Не терпит в ремесле своём халтуры.
Изрублены берёзовые рощи
На кипы показной макулатуры.



13. Серена. Письмо: Из начала долгой переписки

Я к вам пишу, мой Демиург... Собранье ваших книг
Среди разлива мутных вод – живительный родник.
Отрадно мне, что слог такой из клети воспарил,
А «бугорок на срезе кущ» вообще меня сразил.

Какой могучий интеллект, какая глубина!
Вы избавляли нас от зла, прочувствовав сполна,
Насколько мир несправедлив, коварен и жесток...
Вас просто нагло заманил лихих времён поток.

Но после всех судилищ тех, томясь в глухих стенах,
Вы проявили свой талант и истинный размах.
Пусть критиканы пошумят, в конце умерят прыть –
Их зависть – лучший повод, чтоб наследие творить.

Слова сильны, когда идут из мудрой тишины.
Стране испуганных мужчин сейчас стократ нужны
Ваш ум и сила... На таких всегда держался свет.
Прошу, крепитесь, милый друг...
Надеюсь на ответ.



14. Ответ просветлённого

Моя дорогая Серена, когда прочёл
Я ваше письмо – «на душе потеплело сразу».
Вы поняли всё, значит, труд меня не подвёл.
Достоин ли «Музы подобной» мой сирый разум?

Я рад «заплатить по счетам», даже если плоть
Придётся свою искалечить, надев вериги.
Со мною незримо всемилостивый Господь –
Мой пастырь. А скрасить досуг помогают книги.

«Я искренне тронут»: ведь к добрым своим словам
Вы в пахнущий вами конверт положили фото,
Один только взгляд на него – «что живой бальзам
Для сердца», и легче вся творческая работа.

Явление ваше – «как солнце» в глухом окне,
Как «светоч прозренья», склонившийся над невеждой...
Надеюсь, что вы не забудете обо мне –
О том, кто ваш почерк теперь будет ждать с надеждой.



15. Свадебный водевиль

Расписаны прямо во время свиданки,
Начальнику Оскар за роль капеллана.
Поставлены штампы, заверены бланки,
Блюдут вертухаи процесс балагана.

Угрюмые мины на лицах усатых –
Видали похлеще при службе на зоне.
Невеста красуется в стиле тридцатых,
Жених её выряжен в образ Капоне.

Избранница томно играет очами –
Хандры ликвидатора как не бывало.
Зачем рассекать свою душу бичами,
Раз можно всю жизнь отмотать на начало?

Себя и других заболтать очень просто:
Топорщится Библией мнимая вера,
Давно не тревожат двенадцать погостов,
И весь его путь – только крест офицера.



16. Одураченный Демиург

Впоследствии прибрав себе права
На всю его лихую писанину,
Она исчезла – улеглась молва,
Зачем тянуть тюремную рутину.

Навешав ворох долговых проблем
В петле бюрократических блужданий,
Оставила наивного ни с чем –
Видать, цена за комнату свиданий.

Теперь ему открылось без прикрас –
Насколько он особенный мужчина,
Которого она прочла на раз
По книгам, сидя с чашкой капучино.

Вкруг пальца обведён... Кого винить?
Глупец при нарциссическом конвое.
Ведь пустота способна породить
Лишь пустоту, помноженную вдвое.



17. ИК «Полярный филин»: Оз

Где выхода нет и спасенья,
Роскошеств и царской закуски –
Он опус строчит о свершеньях
«Бесславных ублюдков по-русски».

Считавший себя генералом,
Магистр с душою Иуды
Глядит на своё же хлебало
В жестянке казённой посуды.

Плетутся часы как недели,
Недели томятся годами.
Снаружи – мороз и метели,
Да тундра, укрытая льдами.

Внося коррективы и правки,
Присев поудобней на нары,
Почётным бандитом в отставке
Он пишет свои мемуары.



Эпилог

Ребёнок на Осеннем бульваре

Асфальт давно забыл те времена,
Не раз сменились пёстрые фасады.
Лишь красно-белой лентой вплетена
Безвременная скорбь в узор ограды.

И всё бы, может, обошлось без строк
О нравственном – вопрос морали тонок –
Вдруг бесы, получившие свой срок,
Распелись со страниц своих книжонок.

Покуда нечисть хвалится собой,
Напудривая прошлые бесчинства,
Ты никогда не встретишь выпускной
И не узнаешь радость материнства.

Но как бы ни старался мёртвый лес
Пространство жизни сумраком заполнить,
Ты всей бездушной тьме – противовес:
Их грязь нужна, чтоб о тебе лишь вспомнить.