Кальвадос

«Лишь рабы мы все, по сути, – говорил мне, выпив, тесть. –
Всё-таки, чем чёрт не шутит: может, Бог на небе есть».

И смотрел сквозь муть стакана. Булка, шпроты, винегрет.
А в окне закат, как рана: пять минут – и раны нет.

Возле будки спал Аркадий – крупный черномордый пёс.
Дровяник, дровишек клади. Что в стаканах? Кальвадос.

В банке плавала ранетка, эта банка – литров пять.
Тесть: «Заходишь чё-то редко… Щас моя начнёт орать».

Сонно я: «Чем чёрт не шутит…» Мыслей нет своих в башке.
В кальвадосе много мути, с тестем мы накоротке.

Он своё: «Все мы по сути… Это… приболел кобёл».
«Много в жизни нашей мути», – кальвадос на мысль навёл.

У окна – сухие пряди умерших давно вьюнов.
Потянувшись, встал Аркадий, тесть смёл крошки со штанов.

«Жалко… это… нет нагана», – тесть, взяв спичек коробок.
Муть гранёного стакана и ранетки жёлтый бок.

Морда пса – ну как в мазуте, на приступке – трупы пчёл.
«Всё-таки, чем чёрт не шутит», – пробубнил я, встал, пошёл.