Командировка в Уфу

Командировка в Уфу

В Уфу меня отправили на полтора месяца. Я не возражал. Возражать было некому. Все дела решались без меня.

Жена с детьми осталась в Москве.

Вечера я проводил у телевизора. Помню передачу про пчёл. Я узнал, что башкирский мёд — хороший. Раньше не знал. Теперь знаю.

Ещё ходил в кафе напротив. Там были пельмени. Я ел пельмени и думал, что жизнь состоит из ожидания и пельменей. Иногда наоборот.

Да, представляете, я не пил. Почти. Не из принципа. Просто было не с кем.

Иногда звонили дети. Спрашивали, когда приеду. Я говорил:

— Скоро.

— А что купишь?

— Что-нибудь.

Они убегали. В трубке становилось тихо. Потом подходила жена:

— Ну, давай. Не скучай.

Я не скучал. Я ждал. Ждать — тоже занятие. Просто его никому не покажешь.

Залез в соцсети. Там была какая-то Эльмира. Фотография тёмная. Лицо угадывалось, как мебель в чужой квартире. Башкирка? Татарка? А почему тогда не удмуртка? Я в этом не разбираюсь, как кролик в породах удавов.

— Вы на машине? — спросила она.

— На «Мерседесе», — похвастался я.

Машина была директора филиала. Директор уехал в отпуск и оставил ключи. Я мыл её два раза. Просто так, от одиночества. В Москве я бы её не мыл. В Москве я вообще ничего не мыл.

— Тогда заезжайте. Рванём за город.

— Адрес?

— Коммунистическая, 7.

— Квартира?

После паузы она назвала. Но добавила:

— Я буду у подъезда.

Позвонил жене:

— Переговоры.

Она вздохнула:

— Не отвечай, если что.

Я не предполагал.

Я запомнил: Коммунистическая, 7. И почему-то поехал на Революционную, 7. В Уфе эти улицы рядом — как, впрочем, и всё остальное. Ленина, Маркса, Пролетарская, Большевистская и, как тень её, Большевистский переулок. Хоть не тупик. И так далее, до полного изнеможения алфавита.

Подъезжаю. Дом. Подъезд. Никого. Поднимаюсь в квартиру. Звоню. Открывает миловидная. На фотографию не похожа. Но мало ли. Женщины в полутьме и при дневном свете — это два разных человека. Иногда три.

— Привет. Вот он я, как договаривались.

— Заходите. Разувайтесь.

Я разулся. Носки были разные. Утром надел в темноте. Я всегда надеваю в темноте. Потом думаю: зачем? Потом забываю.

— Проходите в комнату. Раздевайтесь. До трусов. Ложитесь на кушетку. Я подойду.

Мелькнуло: ничего себе. Без прелюдий. Национальный характер.

— А почему до трусов?

— Мы же массаж спины будем делать.

— А если общий?

— Тогда без трусов. Там простынка.

— А простынка чистая?

— Для вас — да.

Я лёг. Накрылся простынёй. Решил: эротика с элементами мануальной терапии. Тоже жанр. Бывает хуже. Бывает, вообще ничего не бывает.

Она вошла в белом халате. Начала мять мне спину. С усердием. Я терпел. Думал: пусть разогреется. В переносном смысле.

Вдруг звонок в дверь.

— Кто это? Я никого не жду.

Голос из-за двери, полный страдания:

— Здравствуйте. Я от Айрата. Мне спину заклинило. Спасайте.

Она:

— Так я же вас уже спасаю.

— В смысле?

— Ой. Я думала, это вы пришли. А кто тогда там лежит?

Возвращается с ним. У него спина — как вопросительный знак. Мы уставились друг на друга. Только у него болит, а у меня носки. Я ведь их так и не снял.

Она смотрит на меня:

— А вы кто?

— Вы же сами меня позвали. Заезжай, поедем за город.

— Я?!

Выяснилось: не тот адрес. Она массажистка. Я пришёл, сказал «как договаривались», она решила — клиент. Настоящий клиент пришёл позже. Я лежал на кушетке и был лишним звеном в чужом медицинском сюжете.

Она сказала:

— Если нужен массаж — обращайтесь. Только строго без интима.

— Спасибо. Я строгости с детсада не терплю.

Оделся. Вышел. Сел в машину. Поехал на Коммунистическую, 7. К Эльмире.

Дверь открыла бабка. Полусонная. Глядит, как на пришельца.

— Эльмиру позовите.

— Нет тут никакой Эльмиры.

— Как нет? Вот адрес.

— Адрес верный. Только Эльмиры нет. И не было.

Я стоял. Бабка смотрела. Где-то наверху играла музыка. Кажется, кто-то делал ремонт. Или жил. В Уфе это трудно различить.

Звонил Эльмире — молчание. Написал — молчание. В соцсетях она исчезла. Как будто её и не было.

Через два дня снова набрал. Ответил мужчина.

— Эльмиру можно?

— У нас всех можно. А вы кто?

— Знакомый.

— Близко?

Это был следователь. Эльмира оказалась не Эльмирой. Клофелинщицей. Она как раз кого-то траванула и попала в полицию. Мне повезло. Повезло, что перепутал улицу. Повезло, что массажистка приняла меня за клиента с больной спиной. Повезло, что не доехал.

Позвонил жене.

— Опять?

— Переговоры.

— Ты пьяный?

— Нет. Устал.

Я хотел сказать что-то важное. Что-то про то, что люблю её. Но в трубке запищало. Я обрадовался, что не успел. И тут же испугался, что не успел. Так и не понял, чего больше.

Приятель потом сказал:

— Повезло тебе с массажисткой. Могло быть хуже.

— Например?

— Могла оказаться зубным врачом.

Я согласился. Всегда может быть хуже. Всегда. Особенно в разных носках.

В Москве я стал надевать носки при свете.

Адреса проверял.

Но это не помогало.

---