Кукушка

Кукушка — глашатай бога Камадевы
Вещунья, птица женской доли.

Судьбу её укрыла ночи тень, 
И вмиг всё поглотила злая мгла, 
Умолкла иволга в глуши лесной, 
И ласточка укрылась под стрехой, 
И скрылся лик, что был прекрасней дня, 
В туман веков, безмолвен и ревнив. 
Сто сыновей. И столько ж дочерей. 
Кукуют счастье для чужих людей, 
Пророча благо и любовь для всех.

Примечание
1. Кукушка и Камадева. Кукушка в восточной традиции —
не птица тоски, а вестник любви. В индийской традиции кокила —
вестница весны, а весна (васанта) — время Камадевы,
бога любовного желания. Крик кокилы в санскритской поэзии —
голос томления и разлуки: желание пробуждено, но не утолено.
Кукушка не столько символизирует Камадеву, сколько говорит за него —
она его глашатай, её голос звучит там, где он молчит.
В китайской поэзии её голос —
послание из мира мёртвых, тонкая нить между живыми и ушедшими;
в японской культуре хототогису поёт в ночной тишине, становясь
символом бдения и ожидания.
2. Вещунья, птица женской доли. Славянская кукушка —
вещая птица, связанная с женской судьбой: она отмеряет годы жизни,
предсказывает замужество, смерть, разлуку.
Она не вьёт гнезда и не выкармливает птенцов —
отсюда её особая причастность к чужой доле и к сиротству.
В «Слове о полку Игореве» Ярославна хочет «зегзицею» (кукушкой)
полететь по Дунаю: «Полечу, рече, зегзицею по Дунаеви».
А в другом месте «зегзицею незнаема рано кычеть» —
кукушка здесь и голос жены, и голос утраты.
3. Сто сыновей. Число отсылает к эпической традиции
(в «Махабхарате» у Гандхари — сто сыновей),
но в стихотворении оно работает и буквально:
кукушка действительно подбрасывает яйца в чужие гнёзда,
и её многочисленное потомство выращивают другие птицы.
«Кукуют счастье для чужих людей» —
формула, в которой пророчество и биология совпадают:
она одаряет всех, кроме собственных детей.
4. Иволга и ласточка. Пара заимствована из китайской традиции.
У Лу Ю («Слышу кукушку в ночи») иволги и ласточки умолкают,
и остаётся только крик кукушки — ;;, духа царя Ду Юя,
правителя Шу, который после смерти превратился в кукушку и кричит,
пока из клюва не пойдёт кровь. Её крик звучит как «;;;;» —
«лучше вернуться домой». Так кукушка становится голосом изгнания
и тоски по родине.
5. «Безмолвен и ревнив». «Ревнив» здесь двузначно.
Камадева — бог любви, и ревность — его свойство.
Но ревнива и мгла, поглотившая лик: она не отдаёт того, что забрала.
Эпитет держит оба смысла одновременно.
6. О переводе. Строфа об иволге и ласточке —
вольное переложение китайского источника, а не перевод:
у Лу Ю иволги и ласточки умолкают, но дождя в этой строке нет —
дождь и ветер над рекой стоят в зачине стихотворения.
Стихотворение, таким образом, не принадлежит ни одной традиции —
оно стоит на стыке трёх.