Поздно...

Я когда-то жила ожиданием —
словно в комнате, полной вещей:
то примерю надежду к нарядам,
то сниму, не дождавшись гостей.

По субботам пекла что-то сладкое,
на виду оставляла бокал,
на скатерти белой, прохладной
он прозрачностью вечер венчал.

Достала из шкафа любимое платье,
что берегла для особого дня,
и надела — и стало забавно:
платье село точь-в-точь на меня.

Ты рассказывал долго и сбивчиво
про дела, про дороги, про быт.
А на кухне остывшая турка
пахла горечью старых обид.

Ты раскладывал годы по полкам,
объясняя задержку свою.
Я внимала тебе без упрёка,
словно слушала чью-то судьбу.

Ты всё ждал, что я стану расспрашивать,
где ты был и что стало причиной.
А я вдруг почему-то подумала: отчего
так горчит  капучино?

Ты, наверное, ждал моих слёз,
той обиды, что пряталась прежде.
А я думала: поздно всерьёз
возвращаться к вчерашней надежде.

Я могла бы спросить тебя: «Кофе?» —
как когда-то, почти невзначай.
Но привычное слово повисло
между «здравствуй» и тихим «прощай».

Ты снял пальто — знакомое движенье,
ключи  привычно положил на стол.
Когда-то в этом виделось спасенье,
теперь, лишь отголосок прежних слов.

Ты взглянул на знакомые стены,
что хранили здесь столько тепла.
А я вдруг поняла: всё иначе —
ты пришёл. А я — больше не та.

Я когда-то тебя представляла
вот таким — без сомнений, без слов.
Только эта мечта отстоялась,
как в бокале забытом, любовь.

В ней уже ни тревоги, ни жажды,
ни привычного «только приди».
И, наверное, страшно однажды
обнаружить: мечта позади.

Ты пришёл, чтобы стать моей жизнью,
той, которой я столько ждала.
Только годы легли между нами
не дорогой, а толщей стекла.

А прозрачность стекла не скрывает
ни знакомых движений, ни глаз.
Мы друг друга узнали мгновенно —
только это уже не про нас.