А мы, браток, из стали

Ты хочешь про замес на фронте знать?
Ты хочешь знать все тонкости, детали?
Не знаю, брат, с чего рассказ начать.
Да, и получится ли у меня? Едва ли.

Попробую. Начну рассказ с того,
как мы неделями не ели и не спали,
как только бой и больше ничего.
То мы врага, то нас атаковали.

А знаешь ты, какой таскаем вес?
Бронежилет, напашник и разгрузка...
Да, автомат ещё наперевес,
да парочка гранат ещё в прикуску.

А, может, рассказать, как, без воды,
из луж стоячих с грязью воду пили,
как землю грызли, но вперёд ползли,
как пузом своим эту грязь месили?

Здесь не театр и не кино, браток.
Здесь рядом смерть глаза на нас таращит.
Коль, вовремя ты не нажал курок,
то смерть, того гляди, тебя утащит.

Ещё могу сказать: коль, друг упал,
но он живой, в крови лежит, но дышит,
по скорой Промедол ему впаял,
на горб и с матом, пусть он даже  слышит.

И километра три тащи братка,
чтобы спасти ему, братку, житуху.
Уже скулят и ребра, и бока,
но прешь, как танк, чтоб сдать врачам братуху.

Ну, что, браток, тебе ещё сказать?
Сказать, как своих братьев хоронили?
Как слёзы не могли в глазах сдержать,
как мужики от скорби этой выли?

Зачем тебе, братишка, это знать?
Сидишь в тылу. Зачем тебе детали?
А, может быть, решил повоевать?
Так, вижу по глазам, пацан, едва ли.

В тылу, браток, конечно благодать.
И тишина, без канонад и взрывов.
Зачем тебе братишка, воевать,
когда живёшь спокойно и красиво?

А мы забыли, что такое спать.
Да, это тоже ты поймёшь едва ли.
Тебе нельзя, братишка, воевать:
ты кожаный, а мы, браток, из стали.