Лбк

Воздух вечером сплюснут, стопами сполоснут
Кожа с них снята, становится кожей ботинок
Сторона обратная карт засалена больше
Руки, вдеваемы в рукава, бутоном надеются выйти
И рельсы трамваев, как губы разомкнуты
Лишенные воли сомкнуться
Очки протирает старик изнутри стекол их
Его веки седеют, собака его о мазях мечтает, о
Лучшем скольжении, замедляющим старость
Теней наблюдатели видят, как за дверьми кинозалов
Мелькают огни, представляют  себя под землею
Насекомых роенье, их свет самый цепкий
Без обода спицы их глубже
Пуговиц улей, зажатый в руках незнакомца
Укусы пустующих улиц, так разжимающих руки
Что за спиною их сводит. Пассажиры читают
Проводов  протяженность
Заячью шерстью салоны набиты
Ею хищная кровь ковыряет во рту своем тусклом
В лавках мясных  фарш над зубами смеется живущих
И где-то погасший фонарь темноту протыкает сильнее
Желая гореть еще ярче
Вспоминают старухи поля своих шляп, крылья их
Несущие ночь, стали пеплом
Лысеют огни в городах, оглянуться не в силах, стекают
В карманах прохожих  говорят ключи от дверей о потопе
Гагарин в ковчеге Арарат наливает гремучий
На скафандре его отпечатки подошв самых детских