После Вечера в библиотеке

Роман закончил выступать,
Читая час для бабок эти.
Он не какой-то там поэтик -
Не для него сия толпа.
Стихи творятся не для них -
Ему порою жаль убогих,
Ну что они понять то могут,
Ведь у него же каждый стих
Сложнее Пушкина в сто раз,
А что там Эдуард Асадов? -
Он просто выпал бы в осадок,
Прочтя у Ромы пару фраз…
Весь этот “пенсионный фонд”,
Не для поэзии рождённый.
Поэта разум возмущённый
Кипит, смотря на серый фон.
О, как он от всего устал…
Вдруг Рома видит человека -
Как он попал в библиотеку?
Это ж типичный маргинал.
Ведь сразу ж ясно - не поэт…
И где они сейчас поэты?
Гомера и Петрарки - нету,
Да и Шекспира тоже нет.
Лишь Вознесенский и “Евтух”,
И те уж не на этом свете,
Плюс в Яхроме один поэтик,
Но свет его стихов потух,
Хотя стремится рифмовать,
Но сразу видно, не Высоцкий,
И даже не Иосиф Бродский -
Как их злословила молва…
Ещё какой-то Кузнецов,
Что о Христе писал поэмы,
Не дорастя до этой темы -
Кто он такой, в конце-концов?!
Вот он, Черкесов, написать
Поэму мог бы “в духе Данте” -
Ему хватило бы таланта:
Живут в поэте голоса
Иных эпох… Но не дают
Писать завистики, Зоилы -
Они подтачивают силы
И кровь, словно водицу, пьют.