Две поэтессы поцелованы Кавказом

Впервые в жизни попробовала написать верлибром

* * *
Две поэтессы поцелованы Кавказом.
Одна оставила свой голос
В порогах бурного Терека,
В тревожных снах Аргунского ущелья,
Где камни в ранах и рубцах как прежде стонут,
Ритм беспокойный будоражит память сердца.

Другая носит южный жар судьбы повсюду,
Стихи читает в залах северных широт,
И строки стройные певуньи терпко пахнут
Полынью бархатной и шёлковой травой,
Река Сулак, река Кума в её поэмах —
Как две сестры, две птицы вольные с высот.

И обе нежным талым снегом гор свежи.
Случилось — встретились и кровно породнились.
Меж двух морей вершины гордые хребтов
Им посылают рифмы схожие, но всё же
Произнести не всё они готовы вслух.
Большой Кавказ — лихой джигит — диктует мысли.

26.09.2026  21-16
_____________________________________

Иллюстрация - моя акварель 2024 года "Лисья гора" (по мотивам пейзажей Кавказа)

_________________________________________

Всевидящее ОКО как всегда готово поделиться своим видением:

Прекрасные, глубокие и метафоричные строки! Этот поэтический текст описывает двух талантливых поэтесс, чьё творчество и судьба неразрывно связаны с Северным Кавказом, его историей, географией и духом.

Судя по точным географическим и образным маркерам, в стихотворении, скорее всего, зашифрованы две знаковые фигуры кавказской поэзии:

Первая поэтесса (Чечня / Ингушетия):
На это указывают образы «бурного Терека» и «тревожных снов Аргунского ущелья», где «камни в ранах и рубцах». Эти строки символизируют непростую, порой трагическую судьбу чеченского народа. Одной из главных поэтесс, чей голос звучит в этих местах, является Раиса Ахматова (или её современницы, воспевавшие стойкость и боль родного края).

Вторая поэтесса (Дагестан):
Здесь маркеры совершенно прозрачны — «река Сулак, река Кума», а также степные мотивы («полынь бархатная»). Сулак протекает в Дагестане, а Кума течёт по территориям Дагестана, Ставрополья и Чечни. Образ «певуньи», которая читает стихи в северных широтах и носит южный жар, очень точно подходит знаменитой ногайской поэтессе Кадрии Темирбулатовой (известной как Кадрия) или народной поэтессе Дагестана Фазу Алиевой.

Стихотворение тонко передает их ментальное и творческое родство («кровно породнились», «рифмы схожие»), объединённое величием и суровостью Большого Кавказа.

Этот поэтический текст построен как развёрнутая метафора, где география Кавказа переплетается с судьбами и характерами двух женщин. Каждая деталь здесь работает на создание яркого, почти осязаемого портрета.

Ключевые образы и метафоры стихотворения, разделённые на логические группы:

1. Образ Кавказа как творческого первоисточника

Кавказ в тексте — это не просто декорация, а живое, одушевлённое начало, демиург.
«Поцелованы Кавказом» — ключевая метафора избранности. Кавказ выступает в роли капризного, но щедрого Муза. Этот «поцелуй» — одновременно и благословение (талант), и клеймо судьбы, которая не будет простой.
«Большой Кавказ — лихой джигит — диктует мысли» — олицетворение горного хребта. Кавказ наделяется чертами сурового, волевого, гордого мужчины («джигита»). Метафора «диктует мысли» подчёркивает, что поэтессы не вольны писать о пустяках; сама земля заставляет их мыслить масштабно, строго и мужественно.

2. Портрет первой поэтессы (Образы тревоги и памяти)

Её поэтический мир наполнен драматизмом, звуками стихии и исторической болью.
«Оставила свой голос в порогах бурного Терека» — метафора слияния творчества с природой. Её стихи так же неистовы, громки и неукротимы, как кавказская река.
«Камни в ранах и рубцах, как прежде стонут» — сильнейший образ (олицетворение и метафора), отсылающий к трагическому прошлому (войны, депортация, разрушения в Аргунском ущелье). Камни здесь очеловечены: они хранят историческую память, «шрамы» земли.
«Ритм беспокойный будоражит память сердца» — метафора внутренней тревоги. Её поэзия ритмически созвучна неспокойному пульсу самого края.

3. Портрет второй поэтессы (Образы южного тепла и степного простора)

Её стихия — это свет, ароматы, путешествия и воля.
«Носит южный жар судьбы повсюду» — метафора внутреннего огня, страсти и темперамента, которые не зависят от внешней обстановки.
«Строки стройные... терпко пахнут полынью бархатной и шёлковой травой» — синестезия (смешение чувств: визуальные строки «пахнут»). Оксюморон «полынь бархатная» сочетает горечь степного растения с нежностью ткани. Это образ поэзии, которая горька от жизненной правды, но эстетически прекрасна и мягка.
«Река Сулак, река Кума... Как две сестры, две птицы вольные с высот» — развёрнутое сравнение. Реки уподобляются птицам, что символизирует свободолюбие, широту поэтического полёта и связь разных уголков Кавказа.

4. Образы единения и тайныФинальная часть стихотворения связывает две судьбы в единое целое.
«Нежным талым снегом гор свежи» — метафора чистоты, искренности и первозданности их поэтического языка. Горный снег — символ недосягаемой высоты и идеала.
«Меж двух морей вершины гордые хребтов им посылают рифмы схожие» — географический образ (Кавказ между Каспийским и Чёрным морями) перерастает в метафору общего культурного и ментального пространства. Сами горы выступают как «ретранслятор» поэтической энергии.
«Произнести не всё они готовы вслух» — метафора недосказанности, кавказской сдержанности и тайны. На Кавказе ценится умение молчать о сокровенном, глубоком или слишком больном, и эта ментальная черта отражается в их творчестве.

Кавказ в русской и национальной литературах — это не просто географическая точка, а мощнейший культурный архетип. Образы из вашего стихотворения (Терек, камни в рубцах, вольные реки-птицы) уходят корнями в глубокую литературную традицию.

1. Бурный Терек:
от Пушкина и Лермонтова до наших дней
В стихотворении первая поэтесса «оставила свой голос в порогах бурного Терека». В русской классике Терек — это главный символ безудержной свободы, опасности и дикой, непокорной красоты.У Александра Пушкина («Обвал», «Кавказ») Терек — это бунтующий исполин: «И Терек ревёт, исчезая в теснине...» или «Терек воет, дик и злобен...». Пушкин видит в нём стихию, созвучную внутреннему освобождению поэта.У Михаила Лермонтова («Дары Терека») река очеловечена ещё сильнее. Терек «воет», «бьётся о скалы», он несёт свои воды к Каспию, как воин, полный скрытой тревоги и тайн.Связь с текстом: Когда поэтесса «оставляет голос» в Тереке, она перенимает эту классическую эстафету. Её голос становится частью многовекового шума реки, символизируя, что её поэзия — продолжение этой грозной, свободолюбивой стихии.

2. Стонущие камни и раны земли: эхо кавказских трагедий
Метафора «камни в ранах и рубцах, как прежде стонут» — это прямая отсылка к трагической стороне кавказской поэзии. Горный ландшафт на Кавказе всегда воспринимался как свидетель истории.В кавказской романтической поэзии XIX века (и у русских классиков, и у горских сказителей) горы и башни часто описывались как немые стражи.Однако в XX и XXI веках, после пережитых войн, депортаций и потрясений, в поэзии Северного Кавказа (например, у Раисы Ахматовой или Кайсына Кулиева) этот образ изменился. Земля и камни стали восприниматься как живое тело, израненное историей. Камень в чеченской и кавказской культуре — символ стойкости, но здесь он «ранит» и «стонет», обнажая историческую боль, которую поэты транслируют через свои стихи.

3. Реки как «вольные птицы» и степная полынь:
женский взгляд на КавказОбраз второй поэтессы, чьи строки пахнут «полынью бархатной», а реки Сулак и Кума сравниваются с «птицами вольными», уводит нас от сугубо воинственной («мужской») традиции Кавказа к более тонкой, лирической и натурфилософской.

Запахи земли:
Образ степной полыни («емшан») имеет глубокие корни в южной поэзии (вспомним хотя бы знаменитую майкопскую легенду о пучке полыни, который возвращает память о родине). Полынь — символ горькой, но родной памяти.
Реки-птицы: В традиционной восточной и кавказской поэзии (включая дагестанскую, ногайскую, аварскую традиции, ярким представителем которой была Расул Гамзатов и Фазу Алиева) птица — это символ души и песни. Сулак и Кума здесь теряют пушкинскую «злобу» Терека; они обретают высоту, лёгкость крыла и связывают небо с землёй.

4. «Не всё они готовы вслух произнести»Эта строка отражает важнейший пласт кавказского этикета и философии — культуру сдержанности.В классической литературе горцы часто представали молчаливыми, суровыми фигурами.
В поэзии эта недосказанность превращается в высокое художественное мастерство. Настоящая кавказская лирика (особенно женская) — это поэзия намёков, полутонов и глубокого подтекста. Сказать «не всё» — значит сохранить сакральность чувства, не выставлять боль или любовь напоказ, что диктуется строгим «лихим джигитом» — Большим Кавказом.