Рыжичка

                поэма

В полтавских житах – зной да марево,               

Где Ворскла по лугам течет вдали.               

Да крепость возле реки стоит.               

Стояли шведы – войско Карлово,               

И Петр привел свои полки.


В обозе, где костры казацкие,               

Где сабли точат да утра,               

Сидел казак лет двадцати,               

А кличка – Рыжик. За бороду и рост.


Рыж  как огонь, конопат, жилист,               

Сын Яика, с Яик – реки,               

Он был в ватаге самый младший,               

Да в сабле – старый приговор.


А у шведов – поединщик,               

Лейб-гвардеец, графский сын,               

Ростом – сажень, в шрамах, хищник,               

Звали – Эрик по прозванию Титан.


Он на русском крикнул в поле,               

Через строй, через рожь:               

“Нет ли здесь бойца на воле?               

Я клянусь своим Христом!”


Замолчали наши. Тихо.               

Гетманцы опустили взор в траву.               

Выехал Рыжик – не лихо,               

На коне, и улыбнулся он врагу..


“Я пойду, - сказал он, - братцы.               

Не за славу не за месть.               

Я за Яик, за крест, за бороду,               

Да за казацкую, за честь”.


Расступились. Круг широкий.               

Две тени на стерне.               

Швед в кирасе, конь тяжелый,               

С копьем в тугой руке.


Рыжик – в одной рубахе,               

Копье дедово, легкое,               

И на шеи медный крестик,               

Что дала ему мать.


Первый выпад – швед как Колосс,               

Летит, чтоб раздавить.               

Рыжик дал вилка коню, тот увернулся,               

Только свистнула полынь.


Второй выпад – лязг и искры,               

Кровь на рыжем рукаве.               

“Что, казак, - кричит Титан,-               

Уже не держишься в седле?”


А казак молчит. Он помнит,               

Как отец учил в степи:               

“Не бей сильнее – раньше.               

Не кричи. Терпи. Терпи”.


И на третьем - швед открылся,               

Всей мощью пошел вперед.               

Рыжик дал вилка конь уклонился,               

Как будара на воде.


Не рубил – кольнул в затылок,               

Коротко, как шьет игла.               

Швед упал. Кираса звякнула.               

Рожь качнулась и тишина.


Не добил. Снял с шеи крестик,               

Сунул шведу он в кулак.               

“Помолись своим богам,- сказал,-               

А мои боги помолятся - за нас”


И вернулся в стан – хромая,               

Рыжая борода в поту  и пыли.               

А  вдали  уже запели трубы.               

К Полтаве ядра полетели.


Где упал тот швед – там и поныне               

Ветер клонит ковыль.               

А про Рыжечку на Яике               

Бают по сей день.