Вчерашнее

Вчерашний день похож на недопитый чай
в стакане, где на дне осела гуща.
И если ты мне скажешь: «Не скучай»,
то я отвечу: скука, в общем-то, гнетуща.
Она растёт, как трещина в стене
или как опухоль в груди, когда ночами
не спится и в холодной тишине
часы стучат, как будто бьют по камню
тяжелым молотком. Вчерашний день — не мой.
Он был растрачен на пустые разговоры,
на ожиданье, на разлад с самим собой,
на то, чтобы задёрнуть шторы.

Теперь его не втиснуть в рамки, в даты,
не воскресить ни жестом, ни глотком.
Он стал предметом, вроде старой ваты,
забытой в процедурной. И потом
ничто: ни запах кофе по утрам,
ни профиль твой, скользящий в парке,
не возвратят его. И это — не обман,
а свойство времени: гореть в огарке
сегодняшнего дня. Вчерашний день  есть хлам,
отброшенный на свалку ожиданья.
И я стою, как будто пополам
расколотый, в преддверии молчанья.

А завтра будет новый день. Опять
придётся жить, не спрашивая «с кем?» и «как?»,
и в вязкой пустоте перебирать
слова, как будто кости. И сквозняк
из форточки напомнит: ты — не весь.
Ты — только часть. И часть твоих «вчера»
уже мертва. И в этом всём, пожалуй, есть
насмешка злая. Но всё-таки пора
закрыть стакан с холодным чаем.
Пусть постоит. Пусть превратится в лёд.
Вчерашний день мы попросту теряем.
А завтра — новый. Кто-нибудь придёт
и вымоет посуду. Стул. Стена.
Пустой сюжет. И в этом весь расклад.
Одна лишь нота — вечная — слышна
из радио, где крутят «Ленинград».
И небо цвета серого сукна
над ржавой крышей дома моего.
Вся жизнь моя — строка одна
в чужом письме. И нет в ней ничего.