Чтец

Он с детства любил, чтобы в тихой ночи
Шуршали страницы, дрожали лучи,
Чтоб буквы, как звёзды, рассыпались в ряд,
И книга вела его в свой звездопад.

Он книги глотал, как сластёна - пирог,
Он в каждой находил потаённый порог,
За коим - иные моря, города,
Драконы, принцессы, иная беда.

А после и сам он однажды посмел
Взять в руки перо и не ведать предел:
Он рифмы ловил, как ловец мотыльков,
Сплетая их в кружево тонких стихов.

Он строчки любил больше хлеба и сна,
В них зрела то осень, то грелась весна.
Он жил на границе меж явью и сном,
Где мир настоящий казался стеклом.

И книга росла в нём, как древо в саду:
Из сердца - на волю, сквозь боль и мечту.
Он ей отдавал по кусочку себя
То горсть немоты, то охапку огня.

Сначала - ладони, потом - голоса,
Потом растворялись во строчках глаза.
Он таял в сюжете, в узоре чернил,
В тех гласных и звонких, что сам сочинил.

Однажды к рассвету, устав от труда,
Он понял, что тела в нём нет и следа:
Лишь тонкий полёт запятых и тире,
Да образ его - на последней строке.

Он стал переплётом, он стал корешком,
Он лёг между строчек прозрачным листком.
Он сделался паузой, вздохом, зимой,
И запахом старенькой книги самой.

Теперь, если ночью открыть наугад
Тот томик, где буквы, как звёзды, горят,
Услышишь, как кто-то читает с тобой,
Как шепчет со страниц знакомый герой.

Он - там, где мечта, где живая строфа,
Где каждый читатель - немножко судьба.
Он не был потерян. Он просто исчез
В том мире, что сам и создал.