Календарь обиделся

Правдивая история

---

1. Календарь расхвастался

На столе стоял Календарь. Металлический, с пластинками. На каждой пластинке — число. А сбоку — окошечко, где менялись дни недели. Сегодня — понедельник. Завтра — вторник. А какой был вчера — сами посчитайте.

Рядом — Будильник. С двумя колокольчиками. Они давно стояли рядом и друг про друга всё знали.

— Я вечный! — хвастался Календарь. — Мной можно пользоваться и пользоваться! Никогда не кончусь!

Хвастался он не вслух, конечно. У него же не было рта. Только числа. Он это делал про себя. Но Будильник его понимал. Потому что Будильник был свой. Железный. Ему и слов не надо было. Впрочем, хвастунов и так сразу видать.

— Не хвастайся, — сказал Будильник. — Ты вечный, а сам ни одну цифру перевернуть не можешь. Стоишь и ждёшь. Вот я — звоню! А ты?

— Зато я не трезвоню по утрам, — обиделся Календарь. — Меня все любят.

— Кто тебя любит? — удивился Будильник. — Тебя даже не замечают. Подойдут, щёлкнут — и убегут.

Календарь не поверил. Но всё равно расстроился.

— Ладно, — сказал Будильник. — Не сердись. У тебя числа есть. А у меня только «дзынь». И всё.

— Не только, — грустно возразил Календарь. — А стрелки?

---

2. Бабушка

Жил Календарь в комнате у бабушки. Бабушка была старенькая, в очках. Каждое утро она подходила к столу, переставляла число на Календаре и говорила:

— Ну вот, ещё один денёк.

Календарь радовался:

«Ура! Меня ценят!»

Он думал, что бабушка с ним разговаривает. А она просто беседовала сама с собой. Любила поговорить. Календарь этого не знал. Он думал, что все разговоры — про него. Как все маленькие.

Однажды бабушка уехала к внукам в другой город. И Календарь остановился.

На числе «14». День недели — среда.

Так и стоял. Среда, четырнадцатое. Среда, четырнадцатое. Среда, четырнадцатое.

И никто, никто на свете не обращал внимания, что Календарь застрял.

Сверху на него стала ложиться пыль. Сначала немножко. Потом побольше. Потом — как серое одеяло.

— Эй! — возмущался Календарь. — Кто-нибудь! Переверните меня!

Но никто не слышал. Кроме Будильника, конечно. Но он не умел помочь другу.

---

3. Мама

Потом Календарь переехал к маме.

Мама была молодая, всё время куда-то спешила. Она быстро-быстро поставила нужное число и воскликнула:

— Ой, мне же в магазин надо.

И убежала.

Календарь встрепенулся:

«Ой! Меня заметили! Я снова им нужен!»

Он стоял чистенький, с правильным днём. Ждал. День ждал. Два ждал. Неделю ждал.

А мама бегала и бегала. То на работу, то в магазин, то Ваню из детского садика забрать.

— Эй! — пытался докричаться Календарь. — Я же тут! Посмотри на меня!

Но она не слышала. Ей надо было спешить в прачечную.

Если бы я был её сыночком, — подумал Календарь, — она бы меня услышала. Даже из прачечной.

А потом вся семья уехала в отпуск. На море. Они забрали с собой Будильник — чтобы не проспать море, а про Календарь даже не вспомнили. И он снова стал покрываться пылью.

---

4. Ваня забыл

Осенью Календарь переставили в комнату к Ване.

Мама сказала Ване:

— Будешь переворачивать календарь. Каждое утро. Понял?

— Понял-понял! — ответил тот. Хотя не понял, почему маме можно забывать, а ему нет.

В первый день он перевернул. Во второй день перевернул. В третий — забыл. В четвёртый — забыл. В пятый — забыл.

Календарь застрял. Число «8» так и осталось.

— Ваня! — кричал Календарь. — Ванечка! Восьмое уже было! Давно!

А на самом деле уже наступило пятнадцатое. Целая неделя прошла!

Но Ваня не слышал. Он в это время смотрел мультики и ел конфеты.

---

5. Я не игрушка!

Календарь обиделся: «Ладно, отпуск. Тогда всё было понятно. Волны, медузы, надувной круг. Но сейчас... Неужели Ване нельзя хоть разок дотронуться до меня, прежде чем бежать во двор играть с мальчишками в мяч?»

Календарь обижался день. Обижался два. Обижался целую неделю.

— Всё! Хватит! Я не игрушка! Я не буду больше никого ждать!

И — заупрямился.

Ваня пришёл, подёргал пластинку. Не переворачивается.

Он подёргал сильнее. Не переворачивается.

Он постучал по столу. Не переворачивается.

— Мама! — закричал Ваня. — Календарь сломался!

Мама посмотрела и предложила:

— Отнесём в мастерскую.

---

6. В мастерской

У мастера были добрые глаза. И огромные усы.

Он покрутил Календарь, пощёлкал, посмотрел:

— Вроде ничего не сломано.

— А почему не работает? — спросил Ваня.

— А он не хочет.

— Как это — не хочет?

— А вот так. Бывает. Обиделся, наверное. Ты его часто переворачивал?

Ваня опустил голову.

— Забывал, — пробормотал он тихо.

— Вот оно что, — вздохнул мастер. — Ну, тогда понятно. Ты его не тряси. Ты его поставь на солнышко. И сам подойди. Поговори с ним. Может, отойдёт.

---

7. Скучно

Календарь снова оказался дома. Его поставили на подоконник. На солнышко.

Календарь стоял и думал:

«Вот оно! Свобода! Никто меня не трогает. Никто не переворачивает. Никто не ждёт. Стой себе и в потолок поплёвывай».

Плеваться он, конечно, не умел. Это была фигура речи.

День стоит. Два стоит. Неделю стоит.

Будильник звенит. Лампа светит. Ваня бегает, смеётся, чай пьёт, ест конфеты.

А Календарь всё стоит.

И время для него остановилось. Совсем.

Стало скучно. Так скучно, что хоть сам себя переворачивай.

— Эх, — вздохнул Календарь. — А ведь я думал, что свобода — это хорошо. А свобода без дела — это не свобода. Это пустота. Как коробка без конфет.

---

8. Возвращение

Долго Календарь так стоял. Может, месяц. Может, два.

А потом не выдержал. Заскрипел всем своим железом и сам перевернул пластинку.

Трудно. Медленно. Криво.

Но перевернул.

А утром Ваня подошёл к подоконнику, посмотрел и удивился:

— Ой! Календарь сам перевернулся!

Он взял тряпочку, вытер пыль. Погладил Календарь по холодному боку. И улыбнулся.

— Ты прости меня, ладно? — сказал Ваня. — Я буду тебя переворачивать. Каждый день. Честное слово! Я больше не буду забывать.

Календарь щёлкнул.

И показал новое число.

И понял: вечность — она ведь не в металле, а в том, что кто-то приходит каждое утро и улыбается тебе. Без этого — никак.

И ему стало радостно. Только одно теперь беспокоило: раньше Будильник по утрам дзынькал. Всегда. Даже когда никто не просил. А теперь — тихо.

Может, сломался. А может, обиделся на что-то, раскапризничался. Надо бы расспросить.

---