Папа... а что на ужин?

Знаешь, милая, осень в этом году пришла рано, ты бы этому была очень рада, прыгала по лужам, сияла ярче солнца  и улыбалась... улыбалась только для меня...

Он был не готов оставаться один, 
Но судьба не спросила, какого быть таким. 
Её голос раздался среди этих рутин: 
Миллионы вопросов — давай помолчим.

Он был ей очень нужен, 
Он был ей так любим. 
«Папа? А что сегодня на ужин?» 
«Пап! Прошу, расскажи!»

Знаете... Он её не ненавидел, но и видеть совершенно не хотел, когда она родилась, сияло ярко солнце, да так сияло, что затмевало всё вокруг.  Вот и она затмила, затмила то, что он любил,  а та любовь, что тот хранил, померкла навсегда...

Они остались лишь вдвоём, 
Вдвоём в тяжёлом мире. 
Он думал: «Вот же заживём», 
Но смех погас в квартире.

Он игнорировал, молчал, он запирался в злости, 
А та не знала... как же так? 
«Пап? У нас гости...»

Они пришли, лишь выпал снег... 
На улице стемнело. 
На распашку входная дверь, 
Дыхание тяжело.

Они хотели помочь, но ей казались злыми, она не хотела уходить, не хотела оставлять Папу одного... вцепилась своими крохотными ручками в подол его пальто,  а он сел на колени перед ней и заплакал.

По щеке скатилась скупая слеза: 
«Милая! Тебе с ними лучше!» 
И губу до крови прикуся, 
Отвернулся тут же.

Утром входной раздался звон, 
А на пороге парень: 
«Простите... Вы не брали телефон...» 
Его голос был подавлен.

Он не мог подобрать слов... Как сообщить родителям... а в общем-то... можно... «Мне очень жаль. Прошу, живите. 
Теперь вы лишь одни. Ночью милая сбежала, была одна... среди машин...»

Её не стало на рассвете, 
В больнице под тихий плач отца. 
Ромашки вяли в том букете, 
Что собирала у крыльца.

Лишь только сейчас он понимал, 
Что был ей вовсе не нужен. 
Она была нужна ему. 
Так всё же... Что на ужин?