Семь

В семь лет отец ушел без звука —
просто скрылся.
А может его скрыли?..
С потолка осыпалась дранка
и серая взвесь.
Мать сидела на кухне, поседевши.
Курить она не решилась.

Я смотрел телевизор.
Там кот с крыши летел, весь
переломанный, снова вставал
и бежал по экрану.

Это казалось инструкцией,
как пережить пустоту.

Семнадцать лет. Пиво, гаражный пролёт,
рваные раны.
Осколок бутылки в виске,
чья-то кровь по лицу.
Бегство во тьму,
сон на лавке
до синей зари.

Пять лет я думал: это — свобода.
Я был неправ.

Женщины: первая, вторая, десятая —
сухие списки,
уходили, не глядя в глаза,
просто молча
порвав.

Считать их нет смысла,
не считать — ноет в районе сердца.

Склад номер семь.
Холод, пыль и картон коробок.
Я выдаю товары тем,
кому никуда не деться,
кто застрял в этой жизни,
как мышь в череде
попыток и пробок.

Квартиры нет. Машины тоже.
Статус — почти ноль.

Мир орет из углов: купи, догони, сожри!..
На мою нищету у него есть лишь
«сам виноват»… и боль.
Мир прав: я проиграл
в этой внутренней лотерее, гори
всё пламенем белым.

Рядом жена говорит,
что я причина всех катастроф.
Я не спорю.
Ведь спорить с тишиной —
значит громче дышать.

Творчество? Связи. Кумовство —
стальной перехват основ.
Я ждал в очереди, семь лет,
но может и очереди нет.
Некому больше мешать.

Двадцать семь. Кухня. Статика.
Время не движется с места.
Ни завтра, ни через десять
не будет иных чудес.

Я выхожу на балкон, где в тени
обживается бездна,
сигаретный дым —
единственный мой интерес.

Я думаю, глядя в пролет,
где темно и сухо:
наверное, здесь и пролегает
нужный выход.

Наверное, здесь я найду
тишину без испуга.

Наверное, это время для тех,
кто вышел и тихо —
бросит всё.

Я думаю, я его найду.