Мы были написаны...

Там, где вечер — это тушь на полях уходящего дня,
где у времени — привычка стирать недописанные строки,
ты рисуешь меня — не меня, а дыхание,
словно кисть твоя знает дороги,
по которым душа возвращается к свету.

Не спеши.
Оставь на бумаге немного молчания
пусть оно между линий живёт, как трава после гроз.
Я люблю эту тихую тайну касания,
этот свет, что рождается будто бы вовсе не из.

Ты проводишь рукой — и на белом пространстве
возникает окно, за которым апрель.
И уже невозможно сказать, где искусство,
а где — моя тень,
приставшая к твоей.

Видишь — здесь, у виска, начинается море.
Там, где волосы тронуты первым закатом.
Можно, я превращу его в бесконечное поле,
где мы будем одни
и никто не отыщет нас там?

А под сердцем —
маленький сад, затерявшийся в памяти.
Там черёмуха пахнет далёким двором,
там когда-то впервые мы были счастливы,
ещё не зная, что счастье зовётся любовью.

Я добавлю туда золотого тумана,
несколько птиц и дыхание трав.
А над ними — такую высокую раму,
чтобы небо в неё
никогда не кончалось.

Ты рисуешь мой профиль — и я становлюсь тише.
Ты касаешься плеч — и темнеет лазурь.
Мне кажется: где-то внутри меня слышен
неизвестный мотив,
очень древний и чистый.

И тогда я пойму:
мы не встретились — мы были написаны
друг для друга ещё до первого дня.
Просто кто-то однажды оставил нам красками
два незримых мазка
на полях бытия.

И если однажды художник устанет,
если высохнет кисть и погаснет палитра,
я останусь твоим незаконченным зданием,
где любовь
не картина, а вечная жизнь.

А когда ты закончишь последний штрих
и отступишь на шаг, чтобы молча взглянуть,
я войду в эту картину
не спросив разрешения,
и останусь.

Потому что любовь — это вовсе не линия.
Не цвет.
Не светотень.
Не холст.

Это место,
где двое однажды становятся вечностью
и уже невозможно
стереть одного из другого.