Русло

Притча

Дождь шёл третий день, и это начинало раздражать. Он не стучал по крыше, а мягко, почти бесшумно укрывал землю серой влажной вуалью, превращая дачный кооператив «Энергетик» в подобие туманной планеты из неисследованного сектора Галактики.

Человек сидел на веранде, завернувшись в плед, и меланхолично наблюдал за ручейком, который пробил себе дорогу посреди старой глинистой тропинки. Ручеёк мчался, обходя крупные камни и подминая под себя пожухлую траву. Ему казалось, что он очень занят. Ему казалось, что он сам выбирает, куда повернуть.

— Ты думаешь, что свободен в своём беге? — тихо спросил Человек у воды.

— Мужчина, вы это мне? — раздался из-за забора хриплый голос.

Человек вздрогнул. У калитки стоял сосед по даче, Семёныч, в резиновых сапогах на два размера больше и огромном дождевике, делавшем его похожим на сдувшийся штурмовой модуль. Семёныч держал в руках ржавую штыковую лопату.

— Нет, — смутился Человек. — Я с потоком разговаривал. Философствовал. Мы ведь все, Семёныч, ищем своё русло. Нам кажется, что мы сами пробиваем дорогу сквозь гранит обстоятельств, выбираем цели. А на самом деле нас направляет случайный камень или чьё-то брошенное слово.

Семёныч посмотрел на Человека с глубоким, чисто космическим состраданием, какое обычно испытывают опытные звёздопроходцы к новичкам, подхватившим пространственную лихорадку.

— Русло, говоришь? — Семёныч тяжело вздохнул, открыл калитку и подошёл к бурлящему потоку. — Это не гранит обстоятельств, мил человек. Это у Михалыча, что выше по улице, дренажную трубу прорвало. И если этот твой «поток судьбы» прямо сейчас не завернуть к корням старой яблони, то через час твоя веранда отправится в свободный полёт до самого райцентра. Без всякого гипердвигателя.

Семёныч с размаху вогнал лопату в мягкую глину, одним точным движением вывернул пласт земли и преградил воде привычный путь. Поток на мгновение замер, словно удивлённый такой наглостью. Семёныч затем быстро прочертил лопатой в глине неглубокую канавку — и вода послушно хлынула в неё, уходя к корням давно засыхающей яблони.

— Вот и вся философия, — Семёныч опёрся на лопату и закурил. — Истинная мудрость — она в вовремя выкопанной канаве. Вода — она как человечество. Дай ей волю, она затопит всё вокруг, решив, что это её великая миссия. А поставь забор — и она уже считает этот забор своим новым осознанным выбором.

Человек посмотрел на воду, которая теперь послушно поила корни дерева, и улыбнулся.

— А ведь верно, — подумал он. — Мы строим космические корабли, ищем смысл жизни на краю Вселенной, сочиняем некрологи и спорим о свободе воли. Но в конечном итоге вся наша великая суета зависит от чьей-то ржавой лопаты, вовремя изменившей направление движения. И, возможно, это лучшее, что может с нами случиться.

Дождь начал стихать. Поток на тропинке становился всё тоньше. Но у корней яблони осталась глубокая, тёмная, влажная земля. И в этой неподвижной воде отразилось серое небо, в котором сквозь тучи впервые за три дня пробилось слабое, едва заметное, но совершенно бесплатное свечение.

Русло ручья выкопал Семёныч. Русло судьбы Человек нашёл сам — в тот момент, когда согласился, что мудрость бывает ржавой и с лопатой.