Встреча в трактире

Под вечер хлынул дождь. Мокрая мостовая тускло поблёскивала под редкими фонарями, а из тёмных переулков тянуло промозглой сыростью.
Элиза шла быстро, почти не разбирая дороги. Потёртый кожаный саквояж бил её по ноге, а в ушах всё ещё раздавался голос отца:
— Тогда уходи! Если тебе так тяжело жить под нашей крышей — уходи!
И она ушла...
Уже около часа она бродила по узким улочкам Лондона, не замечая слякоти под ногами.
Её ситцевое платье промокло насквозь и липло к телу, а старые башмаки тонули в грязи, но сейчас её это мало заботило.
Девушка провела ладонью по глазам, смахивая подступившие слёзы. Ей было обидно — за слова отца и за то, что всё закончилось именно так.
Она прибавила шаг, словно пытаясь оставить случившееся позади, но чем дальше уходила, тем сильнее становилось ощущение: пути назад нет, а впереди её никто не ждёт. Элиза медленно подняла взгляд, будто преодолевая что-то внутри себя, и впервые за долгое время огляделась.
Вечерний город казался чужим: незнакомые здания, редкие экипажи, бездомные, сидящие под серыми унылыми навесами.
Она не сразу поняла, что оказалась у трактира.
Сквозь мутное стекло мерцал тёплый свет, а изнутри доносились приглушённые голоса и смех.
Элиза немного помедлила.
— Ну и прекрасно, — сказала она про себя. — Раз отец считает, что я справлюсь одна — значит, справлюсь.
Она резко толкнула дверь. Та со скрипом отворилась.
В трактире было многолюдно: торговцы, рабочие, усталые путники с дороги. Стоило ей войти, как она сразу ощутила на себе взгляды — молодая девушка одна, поздним вечером такие не оставались незамеченными.
Она прошла к дальнему столику и опустилась на скамью, поставив саквояж у ног.
Спустя минуту к ней подошёл трактирщик — грузный мужчина с седыми бакендами. Он окинул её привычным взглядом.
— Что будете?
— Чай, пожалуйста.
— Только чай?
— Да.
— Как скажете.
Когда он ушёл, Элиза опустила глаза на свои дрожащие руки.
— Прекрасно, — тихо сказала она. — Просто прекрасно.
— Простите… вы выглядите так, будто сейчас расплачетесь.
Голос был спокойный и мягкий.
Она подняла голову.
Перед ней стоял мужчина лет двадцати семи в зелёной клетчатой рубашке. И главное — он не смотрел на неё так, как остальные, с назойливым любопытством.
— Я не собираюсь плакать, — ответила она.
Он улыбнулся, кивнул на свободный стул.
— Можно?
Она помедлила.
— Это трактир. Вы всё равно сядете, если захотите.
— Справедливо.
Он сел напротив.
На секунду между ними повисло молчание.
Потом он сказал:
— Меня зовут Адам.
— Элиза.
— Очень приятно.
Подошёл трактирщик и принёс чай.
Адам бросил взгляд на кружку.
— Только чай?
— Почему все сегодня спрашивают именно это?
— Потому что люди обычно приходят сюда не за чаем.
— А я пришла не «обычно».
Он внимательно посмотрел на девушку.
— Вы поссорились с кем-то?
Она нахмурилась.
— Это так заметно?
— Немножко.
— Я не хочу это обсуждать.
— Хорошо.
И он действительно замолчал.
Это удивило её больше всего: почти каждый мужчина начал бы проявлять любопытство и расспрашивать, а он просто сидел напротив и молчал.
Наконец она сама нарушила тишину:
— Вы всегда подсаживаетесь к девушкам, которые выглядят не очень счастливыми?
— Нет.
— Тогда почему я?
Адам посмотрел на неё чуть внимательнее.
— Потому что вам сейчас не помешала бы поддержка.
Он помолчал, будто подбирая нужные слова, и только потом спокойно добавил:
— Я не искал повода. Просто заметил вас.
— Звучит так, будто вы оправдываетесь.
— Скорее уточняю.
Элиза слегка откинулась на спинку стула, стараясь выглядеть спокойно, хотя внутри всё ещё оставалось напряжение.
Он говорил просто, без давления, без попытки навязаться — и именно это сбивало с толку сильнее всего.
Она опустила взгляд. Чай уже остыл, но она всё равно обхватила кружку ладонями — не из-за тепла, скорее чтобы занять руки.
Мысль о том, что он увидел в ней человека, которому не стоит сидеть одной, почему-то зацепилась и не отпускала.
Не жалость. Что-то другое. Более тихое.
Почему он вообще решил подойти?
Она не любила, когда её “считывали”. Особенно так спокойно.
За окном дождь усилился, и стекло стало мутнее, как будто город окончательно растворялся в воде.
Она поймала себя на мысли, что уже не думает о том, как выглядит со стороны. И это было странно: обычно она всё время контролировала себя.
Элиза тихо провела пальцем по краю кружки и на секунду задумалась, что сказать… но слова не приходили сразу.