Что это за любовь?

Что это за предмет, о котором поют утюги и
поэты,
скрещивая гласные, точно шпаги в глухом
дыму?
Если вычесть из этого кровь, феромоны,
приметы,
то в сухом остатке не останется ничего
ничему.

Биология чертит свой точный, животный
вектор,
ей плевать на рифму, на Моцарта и латынь.
Существует влечение плоти, невидимый
сектор,
и призывные запахи вяжущих кожу пустынь.

Так зачем же сознание кутает этот гормонный
шорох
в кружева из сонетов, симфоний и громких
фраз?
Почему этот химический, в общем- то, порох
называют спасением душ в полуночный час?

Вероятно, нам страшно признать, что мы
просто клетки,
выполняющие программу в слепом тепле.
И поэт, как безумный скворец на промёрзшей
ветке,
сочиняет бессмертие смертным на этой
земле.

Мы рифмует влечение с космосом, с шумом
сада,
чтобы скрыть одиночество плотных своих
костей.
Потому что без музыки эта земная осада
выглядела бы списком сухих и дурных
новостей.

Это просто попытка уйти от бинарного кода,
от деленья на ноль, от инстинкта" беги иль
стой".
И когда на проспект опускается это время
года,
мы придумываем любовь над своей пустотой.

Я не знаю, что это. Сантехник, крутящий гайку,
понимает в сцеплении больше, чем весь Союз.
Но влечение движет планетную эту стайку,
превращая животный испуг в притяжение муз.

Так пусть это будет. Коль химия требует
пенья,
мы продолжим чертить этот сбивчивый,
странный стих.
Даже если любовь - лишь оптический сбой
зренья,
разделяющий вечность на мыслящих и живых.