Записки сына турецкоподданного

Глава первая.Дебют

Остап Бендер любил музыку. Впрочем, не факт, что любил. Скорее, она его интриговала - примерно как интригует человек, который годами обещает начать бегать. А потом он решил заняться ею всерьёз. Как решают всерьёз заняться изучением эсперанто или коллекционированием спичечных коробков: с чувством, с расстановкой и с полным непониманием, что из этого выйдет.
Он верил: через музыку к нему приходит то изначальное, первобытное состояние, которое помогает получать ответы на вопросы. Вопросов у Остапа было много. Ответов - меньше.
В один из дней он почувствовал: появился шанс. Шанс прикоснуться к источнику. Источником этим давно был для него некий музыкант - похожий на земное воплощение. Земное воплощение огня и света. Звучит напыщенно. Но Остапа это не смущало: напыщенность и вдохновение вообще ходят парой. Как Пафос и Логос, этика и патетика.
По счастливому стечению обстоятельств концерт должен был состояться на земле его предка - турецкоподданного Бахчияр Паши. Остап купил билет на самолёт, купил билет на концерт и был таков. Будто совершил подвиг. Хотя подвиг состоял в том, что он не передумал.
В один из осенних дней воздушное судно доставило его по назначению. Вечер был тёплый. Таксист не понимал по-английски, не понимал по-русски. Но что-то он понимал. Он понимал, что нужно довезти его до отеля, получить вознаграждение и ехать к детям, лица которых красовались на заставке его телефона. Мудрец, короче. В отличие от пассажира.
Жизнь, она в любой стране одинакова. Родители думают о своих детях. Дети мечтают чего-то добиться. А правители стран думают о чём-то своём.В этом Остап Бендер убедится немного позже. Убедится так, как убеждаются все: неожиданно для себя и против собственной воли.
Уставший, он сразу отправился спать.
Утро началось неожиданно. И непривычно. Началось с интересных звуков, которые явно и отчётливо возбудили в нём память о фильме «Обитаемый остров» и о книге братьев Стругацких.
-Прямо, как у Феди Бондарчука - подумал про себя Остап Бендер.
Что-то магическое, таинственное и мистическое было в этой молитве. Остап не понимал в ней ни слова - что, впрочем, нисколько не мешало таинственности. Наоборот. Непонятное всегда загадочнее понятного.
Закурить бы, - подумал про себя Остап. - Да не курю. Видимо, судьба бережёт. И отправился на завтрак.
После трапезы путь лежал к морю. Мысли приходили разные. Прежде всего - почему люди постоянно хотят переубедить друг друга в том, что именно их Бог более важный. Именно их Бог правильный. Именно их Бог знает ответы на все вопросы. При этом жить они умеют примерно одинаково: есть, пить, размножаться и спорить.
И, как ему казалось, он нашёл ответ на этот вопрос. Но решил им не делиться. Опыт подсказывал: если поделиться ответом, его тут же объявят банальным. А если не поделиться - глубокомысленным. Выбор у Остапа был небогатый, но он им воспользовался.
Море было тёплое, солнце - жаркое. День предстоял интересный, и мысли повели Остапа Бендера в сторону старого города.
Он удивился, увидев жёлтую машину с надписью «Яндекс Go». Мир, в конце концов, мал. Водителя звали Рамазан. По-английски он тоже практически ничего не понимал. «Этим лучше, помолчим», - подумал Остап. Молчание вышло взаимным и оттого особенно выразительным.
Во время пути, вглядываясь в Рамазана, Остап размышлял. Ведь этот человек тоже смотрит по сторонам. Смотрит на небо, смотрит на горы. О чём-то думает, о чём-то молчит. Возможно, о чём-то мечтает - скажем, о новом аккумуляторе для машины. Все мы похожи. Все мы одинаковы. Разница только в возрасте, в количестве денег на счету и в том, кто что ест. Не более того. Остапу это открытие нравилось. Правда, открытие это он сделал уже раз пятьдесят. Но каждый раз, как новое.
Старый город был интересен. Как ему показалось, старые города все одинаковы - как близнецы, у которых разные имена. Туристов, впрочем, это не смущало. Они с одинаковым восторгом фотографировали одинаковые достопримечательности.
Он присел на скамеечку и смотрел на закат. В это время на скамеечку пришёл турецкий мальчишка.
Что-то начал спрашивать по-турецки. И, как понял Остап, вопрос шёл о митинге. О давно забытом явлении, которое вообще-то присутствует в нормальных демократических обществах. Но в том месте, где сейчас жил Остап Бендер, слово «митинг» было запрещено. В принципе, как явление - запрещено.
Тем удивительнее было видеть, как люди могут выражать своё мнение, свою позицию открыто. Без необходимости быть исколоченными розгами, кнутами и дубинами. Удивительно.
Мальчишка ушёл, а вместо него заняла скамеечку какая-то женщина, которая тоже смотрела на закат. Остап Бендер поймал себя на мысли: в родном городе он точно так же иногда садится на скамейку, и к нему приходят люди, о чём-то спрашивают. Скамейка - вообще товарищ верный. Не перебивает и не уходит. Здесь люди не спрашивали. Хотя нет - мальчишка ведь спросил. Но ответа не получил, потому что языки всё-таки разные. Вавилонское столпотворение в миниатюре.
Бендер много размышлял. Размышлял он о том, в чём изменился человек. И, как ему казалось, нашёл ответ и на этот вопрос. Им он тоже решил не делиться.
Потому что если всем делиться - а что останется тебе? Когда активно чем-то делишься, люди воспринимают это как нечто, не имеющее ценности. Розлито везде и всюду. На самом деле - не так. В этой жизни всё нужно заслужить. То, что ты заслужил, то имеет ценность. Если тебе даётся что-то просто так, ценность этому понимают только мудрецы. Коих не очень много. Возможно, их вообще двое. И они, кажется, спорят между собой.
А вечернюю компанию на пути домой ему составляли местные кошки. Коих было в изобильном количестве. Кошки, в отличие от людей, никого не переубеждали и ни на кого не делились. За это Остап их и любил.
Как там поётся в песне группы ЭльТруски? Изобильное изобилие, изобилие изобильное… В изобилии изобилие у нас…