Медведи

Что-то случилось с природой в двадцать шестом году.
Медведи не ведают мёда, а ведают плоть человека.
Выходят из леса и жадно кидаются на эту еду –
Как будто чуют беду,
Как будто вот-вот придёт конец их медвежьего века.

Всю весну и лето косолапые орудовали по волостям,
Пластались в чёрно-буром прыжке на границе села и леса.
Утаскивали мужчин и женщин, русских и цыган, волоча
по корчеваной тайге их смешные тела без веса…

Осенью ещё усугубилось. В день по десятку-двум новостей
(Есть и комичные – как косолапого прогнали отборным матом).
Среди мохнатых людоедов особенно лютуют те,
Которые без лап. Кому люди прежде отрезали лапы…

Которые – с опалённой дырой в простреленной голове,
С бренчащей цепью на залитой кровью, колтунной шее.
Они ходят призраками по бескрайней нашей земле,
И когда льют людскую кровь, им пусть немного, но хорошеет.

А когда их загонят, обложат яростью, припрут к воде,
А на реке – охотники с «Сайгами» на катерах, до мести жадные,
Медведи, как оборотни, обернутся ликами мучивших их людей, –
И теми, кого сожрали, – и люди убьют их заново…

Век будет бродить медведь Троекурова по Руси,
Пьяный от боли, униженный и озверевший.
Медведь Троекурова – он вместо Христа на груди висит…
В двадцать шестом он на многих из нас висит.
И, пока мы его не простим, он нас не простит.
Медведь Троекурова – он русский Христос, он кровавый леший.