Буклейка

Деревня древняя, Буклейка,
Одна из захолустных мест,
 Где старая, как мир, идейка:
 Похоронил — роди! И крест.

Невест не счесть, и хлопцев тучи
 С наполеоновских времён.
 Родился крепкий и могучий,
 Так поживи до похорон.

Нагрянул мор, пришла холера,
 Весь косогор — одни кресты.
 Когда деревня овдовела,
И тишина — на пол версты!

Никто не сватал, все копали,
 И слёзы иссушали взор.
 А после бабки подсчитали:
 Повсюду отобедал мор.

И где восполнить? Нет народа!
Осталось десять стариков,
 И бабки дряхлые — приплода
 Не принесут от мужиков.

Деревне крышка, только роют,
 А свадеб и рожденья нет.
Кто вознесётся, враз обмоют,
 И исчезает жизни след.

Дед Спиридон, цыган по крови,
 Поехал в город и привёз
 Девицу для плотской любови —
Потеха не без горьких слёз.

Прошёл октябрь, за ним и вьюга,
 И в срок, назначенный судьбой,
 Родила девка, друг за другом,
 Младенцев с кожею другой.

Сама ушла, они остались,
 Как ночка, чёрное лицо.
 Над Спиридоном посмеялись —
 Запил и сгинул за словцо.

Теперь в Буклейке смех не слышен,
 Лишь ветер воет в камышах,
 И снег на обветшалых крышах
 Лежит, как пепел на костях.

Растут чернявые сироты
Среди славянских скорбных плит.
 Их жизнь — тяжёлые заботы,
 Их взгляд — историю хранит.