Журавлиный клин

Я стою на перроне, в карманах — лишь холод и горсть медных лет,
Снова небо в предчувствии зимнем укутал уставший рассвет.
Где-то там, за хребтами, за дымкой забытых, пустых городов,
Затихает мой мир, запираясь на семь ржавых, старых замков.
А над крышами города, где я когда-то был счастлив и прост,
Тянется в бездну невидимый, тонкий, прозрачный мост.

Ветер рвёт воротник, бьёт наотмашь по лицу,
Жизнь подводит итог, подбираясь к концу.

А в вышине — журавлиный клин,
Я в этом мире опять один.
Провожаю глазами туманный полёт,
Кто-то сегодня назад не придёт.
Тянется к югу печали шлейф,
Каждый из нас — одинокий лев.
В мире дорог, где привык я гадать,
Птицы нас учат... уметь улетать.

Моя жизнь — не тетрадка, а битая чаша с трещиной пополам,
Я искал свою правду по самым глухим и чужим углам.
За ошибки не платят, их просто кладут на холодный гранит,
Только сердце, как старый, проверенный «Макаров», в груди горит.
И когда подступает к порогу тоска, как незваный гость,
Я смотрю, как над миром ломается птичья, безмолвная кость.

Улетайте, родные... вам проще, у вас ни долгов, ни оков.
Вы свободны от памяти, горьких обид и седых облаков.
Ну а я закурю, посмотрю, как сгорает последний табак,
Где-то там, за закатом, рассыпался серый, летящий косяк.

А в вышине — журавлиный клин,
Я в этом мире опять один.
Провожаю глазами туманный полёт,
Кто-то сегодня назад не придёт.
Тянется к югу печали шлейф,
Каждый из нас — одинокий лев.
В мире дорог, где привык я гадать,
Птицы нас учат... уметь улетать.

Да, журавли...
Учат летать...
А мне здесь... догорать.