Я пришла, чтобы остаться

Если честно, я не многое знаю о своём рождении доподлинно: Разумеется, я пыталась расспрашивать моих родителей, но они почему-то не очень охотно отвечали на мои вопросы, а рассказанные ими версии не совпадают в деталях…
 
Но кое-что всё же известно мне достоверно:
Я родилась в пятницу 13-го –да та не совсем обычная: именно с пятницей 13-го связано множество мрачных легенд, примет и суеверий.
Ну, когда бы я ни родилась, это, по крайней мере, ясный факт, и я не собираюсь ломать себе голову над его мистическим значением.
Я родилась семимесячной, потому что мама заболела желтухой. Мой вес при рождении составлял 1780 грамм, лёгкие были недоразвиты, и первые недели своей жизни я провела в «инкубаторе».
Папа забирал нас домой в конце марта на служебной машине. Позже он рассказывал, что в тот день был снежный буран, и машина сломалась в степи. Было очень холодно, я была крошечная и слабенькая. Мама плакала и боялась, что я замёрзну, а он успокаивал её и говорил, что это их первое большое испытание и я обязательно выживу. Оба кутали и грели меня…
Мама говорит, что это ерунда: бурана не было – было просто очень холодно. Она вообще никогда не плачет, и никто её не успокаивал! Она, конечно же, волновалась и кутала меня, но сохраняла полное присутствие духа и не плакала!
Мне самой вообще-то всё равно, кто волновался, а кто успокаивал. Главное – я выжила в инкубаторе и не замёрзла в степи!
Я была такая слабенькая и хиленькая, что мама с папой решили, что не смогут меня выходить, работая денно и нощно в больнице, и вернулись к маминым родителям в Павлодарскую область.
Когда мне было 15, а единственному старшему брату 17 лет, родители повезли нас в места нашего рождения. Бывшие коллеги и знакомые восторженно восклицали: «Это же Олежек! Какой красавец вырос!»
Когда же мама, показывая на меня, говорила: «А это – Анечка!», – на лицах появлялось замешательство, и следовало удивлённое: «А разве она не умерла?..»
И не собиралась! Ведь я твёрдо была намерена жить!
Тем, что я выжила, я, наверное, больше всех обязана бабушке: она клала меня спать возле себя и каждую ночь прислушивалась к моему дыханию. Как только начинались тяжёлые приступы удушья, бабушка вызывала скорую. Больница находилась на соседнем участке, и для меня всегда была приготовлена кислородная подушка. Тяжёлая астма сопровождала меня до школы и волшебным образом пропала с началом школьных лет.
Забавные штрихи в картину моего рождения внесла младшая сестра моей бабушки, которая рассказывала мне, что я должна была быть «её девочкой», потому что мои родители не планировали второго ребёнка, а она не могла второго родить. Она, тётушка, якобы, упрашивала моих родителей, чтобы меня отдали ей, но вскоре забеременела сама и тоже родила девочку.
Когда я пыталась расспросить маму с папой об этой странной истории – оба, независимо друг от друга, были безгранично возмущены подобными «глупыми выдумками». Как бы то ни было, важно, что я осталась дочерью своих родителей и никогда не сомневалась в том, что они были счастливы, что у них есть такая дочь, как я.
Для моего старшего братика, Олежека, моё рождение было настоящим детским горем! Ему ведь было всего 2,5 годика – возраст, когда у маленьких детей особенно интенсивно проявляется страх потерять безраздельное внимание родителей.
Рассказывали, что на прогулках он вопил возле каждого дерева: «Положи-и-и-и её зде-е-есь!!!» Когда меня брали из коляски, он ревел: «Не бери-и-и-и её-о-о-о!!!» А когда меня кормили, он орал: «Не корми-и-и её-о-о-о!»
Но меня выходили, выкормили и никому не отдали – прошу любить и жаловать!
 
Я пришла, чтобы остаться!
23.09.2019

(Продолжение следует)
 
#Анна_Альмендингер_Мини_Проза
#Анна_Альмендингер_Серии_Рассказов
#Анна_Альмендингер_Обычная_Жизнь_Необычные_Истории