ПАУК

Страх настолько материален, насколько ты ему подчинен. Когда пишут что тот или иной хорор основан на реальных событиях, скорее всего имеют ввиду тот материальный страх, который овладевает людьми при мыслях о тех или других явлениях или же обстоятельствах их собственой жизни. Каковы же мои обстоятельства и где живёт мой страх?
У меня в животе.
Однажды ночью я почувствовала его движение у себя внутри, как беременная женщина чувствует движение плода.
Я лежала на своей кровати лицом к окну, в полной темноте, в своей маленькой комнате и смотрела, как из за крыши соседнего дома вылетают мины и летят прямо в наш дом. Я не знаю каким чудом они не задевали нашу крышу и наши стены, но каждый раз мне казалось, что вот сейчас мы окажемся под завалами. Я и трое моих детей, которые крепко спали в своих кроватях, моя собака, мирно сопевшая на кухне. Всё что составляло мой быт, все что заставляло меня верить в стабильность, мои деньги, мои вещи и даже мои соседи) все могло закончиться быстро и навсегда.
Небо за соседним домом окрашивалось в ярко золотой цвет, а затем в нашу сторону летел золотой огненый шар, размером с кулак. Со свистом он пролетал над нашей крышей и разрывался громом где то в районе бухты. На миг воцарялась такая тишина и такая темнота, как будто всё вокруг вымерло. И вот снова зарево за крышей. Напряжение в моем животе усиливалось по мере того,  как золотой дракон приближался к нашим крышам. Этот страх зарождался в районе пупка и поднимался до грудины ровно в момент взрыва. И так каждый раз, когда я видела золотую мину мое дыхание перехватывало и комок моего страха медленно полз от пупка за грудину и сжимал ее, как пружину.
Мне кажется, я смотрела в окно не моргая. Я не могла отвести взгляд. Не могла пошевелиться. Только это "движение" во мне перекатывалось из центра живота в самую "душу".
Не помню, когда это закончилось.  У нас остались целыми даже новые окна. Всё было на своих местах, как будто мой страх только приснился мне. Но он не приснился, он переродился в нечто другое.
                * * *
- Паук! Паук! - закричал маленький Гриша.
Я бросила готовку и прибежала из кухни в комнату. Мой ребенок сидел на втором этаже двухэтажной кровати и показывал пальцем в угол потолка.
- Мама, там паук! Убей его.
- Чего ж сам не убьешь?
- Я боюсь!
В углу сидел длинногогий "домашний" паучок, которого в нашей семье называли "часики". Он не представлял опасности, но Гриша сильно боялся пауков. У него было к ним довольно странное отношение. Он вроде и восхищался ними одновременно. Как то он просил у меня паука-птицееда. Домашнего лохматого паука с ярким окрасом. Он хотел купить его с рук на "авито", но я воспротивилась. Подумала, что паук убежит и лови его потом под кроватями и шкафами.
Иногда он находил в телефоне видео про арахнид и потом восторжено пересказывал мне какие они бывают. Он любил наблюдать, но при близком контакте бросался в панику. Вот и сейчас паук находился слишком близко от него.  Я придавила длинноногого тряпкой и ушла доделывать завтрак.
В последнее время у меня сильно хрустели кости. Когда я наклоняла голову в сторону в шее, что то клацало. А когда расправляла плечи чуть чуть назад хрустел позвоночник. В целом меня очень беспокоил воротниковый отдел. Мне все время хотелось делать массаж шеи и я связывала это с появлением "холки". Она стала появляться совсем недавно и я всеми силами боролась с ней и старалась выжить ее со своей шеи. Незнаю был ли на самом деле результат моих стараний или это происходило само собой, но в какой то момент холка перестала рости. Однако хруст не прекратился. В сочетании с моими головными болями это было тревожно и я обратилась в клинику мрт. После процедуры мне выставили диагноз "лордоз" и всевозможные искривления позвонков особенно в шейном отделе. Мой многолетний скалиоз дал о себе знать. А в юности это была слегка изогнутая спинка на манер кошачьей. Даже интересно. Мне не мешало это жить и в целом картины не портило. Но вот оно как бывает.
По дороге домой я зашла в канцелярские принадлежности, купить для среднего сына тетрадки, альбом, пластилин. Вообщем необходимое для занятий с учителем. Стефан обучался на дому, хоть изначально начинал посещать школу, как обычный ребенок. Мне было горько об этом думать. Но надо было жить дальше. Купив все необходимое, я увидела на полке корзину с мелкими игрушками. В основном это были насекомые из силикона.
- А пауки есть? - зачем то спросила я.
Девушка продавщица тщательно перерыв корзину, извлекла из нее три вида силиконовых пауков. Разноцветные, мягкие с дрожащими лапами, они были похожи на того птицееда, которого хотел купить Гриша.
Я принесла домой и подарила ему. Гришка обрадовался. Не кусается ведь.
Вечером я попросила сделать мне массаж шеи. 
- Сейчас - нехотя сказал сын.
Мне нравилось, как он мнет мне шею своми крепкими детскими пальцами. У него получалось цепко и в нужных точках. Единственное он ужасно не любил это делать. Приходилось сильно упрашивать. Пока он разминал мне шею я блаженствовала и думала о том, что повезу в больницу Дане, старшему сыну. Их там кормили, но каждый вечер он ждал меня с отбивными из индейки и йогуртом. Потом я давала ему телефон, он смотрел один и тот же мультик, иногда одну и туже фразу. Это было обычным симптомом для аутиста.
Я почувствовала что то странное на своей шее.
- Гриша, чем ты делаешь массаж? - спросила я.
- Пауком! - ответил Гриша.
Он возил толстым мягким пауком по моей холке.

Ночью мне приснился сон. Огромный паук сидел на стене. Он занимал собой всю стену и лапы его тянулись до самой двери. Я проснулась и услышала звон сирены. Затем пулеметные выстрелы. Звук рассыпавщейся кортечи.  Я закрыла окна спортивными матами. Они всегда лежали у нас на полу для шумоизоляции. И для таких вот моментов.
Утром, когда я надевала обувь, у меня сильно скрутило в правом боку.  Я давно подозревала печень, но узисты сходились во мнении, что печень у меня в норме, а вот кишечник настолько вздут, что невозможно увидеть за ним другие органы. На фоне общего недомогания, слабости и нервозности, я уж думала о самом худшем, как собственно каждый невротик. Я боялась обратиться к врачу.  Много лет назад, я видила, как умерла молодая девушка, по моему двадцати одного года от роду.  У нее был рак кишечника. Перед операцией она сильно переживала и лежа на операционном столе все смотрела на меня, а я не знала чем могу помочь.   К тому же я была настолько измотана бесконечной работой в этом отделении, что стала черствой и невосприимчивой к чужой боли. Она все спрашивала, не больно ли ей будет? И смотрела на меня. Я разозлилась и грубо бросила в ответ: да не больно тебе будет, не больно...
Она умерла на следующий день в реанимации не приходя в сознание.
Я помню ее разрезаный торчащий живот прикрытый марлей.
Не делай она операцию прожила бы хоть на несколько дней больше, без этого стресса, без уродства.
И теперь она будто смотрела на меня снова своим умоляющим взглядом и спрашивала: не больно ли вам будет?
Я не решалась узнавать правду. А между тем состояние мое становилось хуже. Я с трудом могла вставать с постели. Мне ничего не хотелось делать только спать.
Кровь показала не утешительные результаты. В моем животе творилась какая то хрень.  Месячные шли не в свое время, но я связывала это с близким климаксом. Однако терапевт сопоставив всё, сказала что это ДРУГОЕ.
Не сказав, что другое, она отправила меня к женскому врачу.
Не сложно догадаться, что со мной творилось в период ожидания. Да я дико боялась смерти!
Потому что у моих детей не было никого кто бы заботился о них кроме меня. Будущее их без меня было бы весьма печальным.
Вечером сирена выла, как не в себе. Однако же ни взрывов, ни стрельбы слышно не было. Я уложила детей, закрыла окна, звук с улицы почти не доносился. Я лягла, но сон не шёл ко мне. Зато пришла собака. Французский бульдог по кличке Юка. Я услышала ее сопение возле кровати, она слегка похрюкивала. Толстенькая, с колючими коготками на лапках. Я боялась стричь ей когти. Вдруг состригу лишнее? Сначала она поскуливала, а затем стала трогать лапкой мою руку. Она царапнула меня и я прикрикнула на нее, чтобы она шла на место. Но она спряталась под кровать. Собака хотела чувствовать себя частью своей стаи. Она не хотела спать отдельно от нас. Пусть под кроватью зато рядом.
Я слушала ее сопение и все думала о нашем будущем. Сложно определиться, когда нет хороших вариантов. От того, что ты переставляешь их местами  толку нет. Ты просто толчёшь воду в ступе. Могла бы я избежать половины проблем в жизни? Сложно сказать. Многое зависит от уже сложившихся осбтоятельств. От того кем ты был изначально. Про то как ты всего добился сам можно писать красивые мемуары, но фактов они не выдержат.
Вдруг я почувствовала звенящую тишину в комнате, на улице, в других квартирах. Точь в точь как было тогда, когда летали мины над нашей крышей. Неужели снова? Сейчас что то произойдёт. Но ничего не происходило. И от этого становилось жутко. Просто мы лежали в этом вакууме, в своих четырех стенах и что то черное нависало над нами, какой то непроглядный саван в котором нет ни капельки света, ни глотка живого воздуха.  Саван начинал обретать форму. Форму того самого многоглазого многоногого чудовища. Он спускался всё ниже и ниже, пока не сел мне на живот. Я ощутила тяжесть его большого тела, вонь от его дыхания. Это было реальное существо с желтыми огнеными глазами. Как будто множество горящих мин сейчас смотрели на меня. И мой страх снова стал перекатываться от живота к грудине. Он шёл на такой глубине моего тела, на которую рыбы опускаются в шторм. И катился он медленно, внутри нервов, переплетаясь с самим сознанием.
- Что оно будет делать? - думала я.
Это существо, демоническая сущность. Если бы я могла поднять руку и дотронуться до его тела, я бы ощутила жесткий ворс под своей ладонью. Но мне было страшно и омерзительно даже подумать об этом. Руки не слушались. Страх парализовал меня. Что то острое стало впиваться в ребра. Оно заходило в мое тело своими лапами, тонкими и острыми как кинжалы. Я слышала хруст рвущейся плоти, но боли не было. Этот огромный паук врос в меня, он стал со мной одним целым.
"Может эндометриоз?" - подумала я.
Я услышала, как заработал мобильный телефон.  Гриша смотрел на нем свои игры. Стефана не было слышно. Он еще спал. Я открыла глаза. На животе у меня лежала собака. Это ее дыхание отдавало смачным ароматом. Мне понадобилось время, чтобы прийти в себя.
Позднее, диагноз который я выставила себе той ужасной ночью, подтвердился. Действительно это был эндометриоз. Болезнь от которой страдают почти все органы и хрустят кости. Мне предложили план лечения. Я согласилась. Про себя же подумала: и всё таки я фельдшер. Даже несмотря на то, что мои умозаключения имеют некий мистический подтекст.
.