Простая сказка. Глава 3

ПЕРВЫЙ МОРОК — ЛЕСОВИК И СМС-КАТАСТРОФА

Лесовик курил. Печь гудела. За окном шёл снег. Белки, похоже, уже забыли о вчерашней ссоре и теперь выясняли новый вопрос.

Иван стоял у двери и смотрел на телефон.

«СказДаФон-5» пережил многое: несколько падений, два ремонта и одну встречу с росомахой, после которой на корпусе осталась глубокая царапина. Зато сеть ловил исправно — во всяком случае, лучше, чем баба-ягинский роутер на костяной ноге.

Телефон вдруг пискнул.

Иван вздрогнул.

На экране было всего два слова:

«Привет!)»

Тайга поднял голову. Байкал открыл один глаз. Волк посмотрел на Ивана так, будто уже знал, чем всё это кончится.

Иван набрал: «Привет».

Посмотрел.

Стер.

Набрал: «Привет!)».

Стер.

«Привет. Как ты?»

Стер.

Снова: «Привет!)».

Палец завис над кнопкой.

Байкал не выдержал:

— Ну?

Иван молчал.

— Нажмёшь? — уточнил Байкал.

Волк вздохнул:

— Не торопи. У него судьба сейчас на одном пальце.

Лесовик выпустил дым и сказал:

— Нажми.

Иван нажал.

На экране появилось:

«Доставлено».

Тайга коротко гавкнула. Байкал замахал хвостом. Волк посмотрел на Ивана и вынес вердикт:

— Живой.

— Пока, — добавил Байкал.

Иван убрал телефон в карман. Через три секунды достал снова. Проверил.

Лесовик посмотрел на него поверх дыма.

— Началось.

Иван ничего не ответил. Он только поправил ремень, глубоко вздохнул и вышел из избы.

Это был восьмой раз.

У крыльца ждала телега. Те самые восемьдесят восемь чемоданов стояли ровными рядами, как если бы счастье собирали не восемь лет, а готовили к международной перевозке. Хаски —Тайга и Байкал крутились возле упряжи. Гном семенил рядом, проверяя, на месте ли его колпак.

Иван взялся за край телеги, оглянулся на лес и сделал первый шаг.

И тут из-под ели, отряхивая снег с бороды, вышел Леший — таможенник. Ростом он был метр с кепкой, бороды имел сантиметров двадцать, зато авторитетом давил, как прокуратура на собрании. На груди висела дощечка: «Леший. Старший по морокам. Таможня». Вид у него был такой, что даже белки перестали делать ставки и сделали вид, будто вообще здесь случайно.

— О! — сказал Леший. — Опять собрался в дорогу?

Гном, семенивший рядом, шепнул:

— Восьмой раз уже. Не удивляйся. И ты его не пугай — он и так боится. Восемь лет доехать не может. То мороки, то сомневается. А тут ещё ведьма из соседнего села на него заглядывалась и такого про Несмеяну наговорила, хотя в глаза её ни разу не видела. Еле успокоили. Он чуть всё село не разворошил.

— Не разворошил, — пробормотал Иван.

— Почти, — уточнил гном.

Леший обошёл телегу, посмотрел на чемоданы, на хаски, потом на Ивана.

— Так. Что везём?

— Счастье.

— Какое?

— Разное.

— Разрешение есть?

Иван моргнул.

— Какое разрешение?

— На перевозку через мороки. Любовь — груз особый. Скоропортящийся. Иногда взрывоопасный.

Гном важно кивнул:

— Особенно если взаимная.

Леший открыл один чемодан. Внутри светилось что-то мягкое, тёплое — такое, от чего пахнуло детством, пирожками и счастьем, которое почему-то всегда заканчивается раньше, чем хотелось бы.

Леший даже смягчился.

— Эх… хорошее счастье. Сам делал?

— Сам.

Леший вздохнул:

— Господи… да что ж она с тобой делает, девка эта неулыбчивая? Ты за восемь лет больше счастья изготовил, чем эльфы старшего цеха за три века.

Гном вставил:

— У них производство серийное. А тут ручная работа.

— Вижу, — буркнул Леший. — Ручная. И, похоже, без выходных.

Он закрыл чемодан, постучал по нему посохом и вдруг посерьёзнел.

— А страх куда положил?

Иван застыл.

— Я… не знаю.

— Не хочешь брать?

— Не хочу.

— Значит, в карман сунул, — заключил Леший. — Они всегда туда падают, эти страхи. Как мелочь. Потом человек всю дорогу звенит и удивляется, чего ему неспокойно.

Гном кивнул:

— У меня так целый кошмар осенний в кармане завалялся. Второй год ношу. Уже привык.

Леший посмотрел на Ивана.

— Давай. Правду.

Иван вздохнул.

— Да… Трус я. В любви.

Белки прыснули.

— Ничего! Любовь, она такая! — сказала одна. — У нас хвосты линяют, когда любим!

— У некоторых, — заметила вторая, — вообще шишки из лап выпадают.

Леший довольно хмыкнул.

— Вот теперь порядок. Страх предъявлен. Нарушений нет. Можно пропускать.

— Пропустишь? — спросил Иван.

— Пропущу. Я таможенник, а не злодей.

Леший уже поднял посох, но вдруг прищурился:

— Хотя мне интересно… Дойдёшь?

Иван промолчал.

— Или опять в баню попадёшь?

Иван зарделся, вспомнив баньку и прелестниц, которых веничница так настойчиво отправляла ему навстречу.

Гном тихо хихикнул.

— Я смотрю, таможня у нас ещё и памятью оборудована.

— Служба такая, — важно ответил Леший.

Он трижды стукнул посохом. Дорога засветилась. От неё пахнуло приключениями и почему-то компотом из детского сада.

— Иди! — велел Леший. — А я пока проверю твои чемоданы. Вдруг контрабанда счастья.

Иван пошёл. Хаски рванули вперёд. Белки вскрикнули от восторга и побежали по веткам, делая ставки. Гном засеменил сбоку, придерживая колпак.

А лес наклонился вперёд, как зритель в театре, и зашептал:

— Ну-ну… Посмотрим, что он сейчас выкинет.

А выкинет он, как обычно, много.

Потому что впереди уже маячили Баба Яга-таксистка, козлоногий чёрт с чертовкой, русалки в купальниках и топлес, единороги, сбивающие GPS, Змей Горыныч и другие персонажи, о которых автор и сам пока не догадывается…