Шёпот на пюпитре

Стынет воск на дубовом пюпитре,
В келье душно от горькой тоски.
Ты мне душу вытягивал в литре,
Разливая её на пески.

Я пыталась прочесть твои руны —
В каждой строчке змеиный оскал.
Онемели разбитые струны,
Чёрный ворон над кельей кружал.

Это вынос рассудка и веры,
Где молитва сгорела дотла…

Это вынос рассудка. По брёвнам трещит терем.
Моя бедная душа замёрзла в пустой ночи!
Мы застыли в преддверии страшных, глухих истерик,
И от рая в руках расплавились все ключи!

Ты мне верным клялся у старой святой иконы,
А теперь твой завет — лишь пепел, угар и гарь.
На душе моей рвутся последние в мире звоны,
Обращая живую память в глухой январь.

Помнишь, как ты надо мною пел,
Обещая покой от напасти?
Своим словом меня же и съел,
Разорвав моё сердце на части.

Как ты сладко во тьме мне шептал,
Обещая дорогу до рая...
Только в бездну тропу протоптал,
Мою плоть на костре сжигая.

Замолчи... Я вскрываю склянку.
Выливаю чернила на образа.
Ты не свяжешь мне руки лямкой.
Посмотри мне теперь в глаза...

Это вынос рассудка! По брёвнам трещит терем!
Моя бедная душа замёрзла в пустой ночи!
Мы застыли в преддверии страшных, глухих истерик,
И от рая в руках расплавились все ключи!

Ты мне верным клялся у старой святой иконы,
Но смотри — всё святое в бездне огня горит!
На душе моей рвутся последние в мире звоны,
Превращая живую память в сырой гранит!