На смерть Марины Влади

Не стало Влади (Поляковой),
Она к любимому ушла.
Звала его когда-то Вовой,
Оберегала, как могла.

В кино Байдарова снималась,
Как сёстры старшие её.
И пела песни и романсы,
Не "под фанеру", а "живьём".

Её мужчины замечали.
Четыре мужа, сыновья.
Жила, как Катенька, вначале.
В Париже, там же, где семья.

Ни режиссёр, ни авиатор,
Ни муж последний (был врачом)
Не разговаривали матом,
Но это к слову, не при чём.

У нас так "пар спускают" люди,
И даже в творческой среде.
Никто за это их не судит,
Не пристают по ерунде.

"Колдунье" выпали "восьмёрки" -
Две цифры рядышком стоят,
Как и она стояла твёрдо
С Высоцким много лет подряд,

Не то что рядом, ежедневно,
У них свободный вышел брак,
Зато с накалом и на нерве.
Не каждый выдержал бы так.

Есть просто "бабы", есть "богини",
В ней много разного сошлось.
Скучал "Семёныч" по Марине,
Им друг без друга не жилось.

Да пусть там разные судачат,
Она была его вдовой.
И он по ней на небе плачет,
Твердит: "Спасибо, что живой!"

***
Скончалась внучка генерала,
Из эмигрантов, но своя.
Те десять лет - совсем немало -
Она поэту отдала.

Была и Музой, и любимой.
Наука сложная любви.
Была ему необходима,
Про это чувство знаем мы.

Непостоянство - бич эпохи,
Но их свела одна судьба.
Им отпустив такие крохи…
Да что поделать, "жизнь - борьба".

Свою Марину он дождался
Пусть будет память их светла!
На шоу станут обсуждаться
Сейчас "постельные" дела,

Но эту пару не коснётся
Потока грязного вода.
Как у Высоцкого поётся:
"На стол колоду, господа".

Да, не святой, ну что такого?!
Нет ареола у неё.
Зато одним всего лишь словом
Он припечатывал гнильё.

В одеждах белых маскируясь
По свету ходит злая ложь.
За души отроков торгуясь,
Смущает нашу молодёжь.

Спасибо вам, что не молчали,
Пусть вам простятся все грехи -
И главный тот, первоначальный,-
За ваш талант, и за стихи!