Винегрет жизни

Не кухня это. Мир в разрезе.
Свекла дымится, как закат.
Картофель — снег в осенней пьесе,
Что падал много лет назад.

А огурец — осколок лета,
Солёный хруст на даче утром.
Капуста — белая примета
Зим, где я жил, где был как будто
Не я, а кто-то за окном,
Смотревший, как метель крошит
Дворы, деревья, свет и дом,
И нас, и наши этажи.

Горошек — дни. Они дробны,
Они стучат по дну, как град.
Их не собрать до тишины,
Их не вернуть на старый лад.

Лук режет глаз. Но это — речь,
Которую нельзя сберечь.
А масло — милость, что течёт
В разломы, в щели, в неучёт
Обид, потерь, глухих ночей,
Чтоб всё связать. И уксус — в ней,
Как горечь, что была и есть.
И соль — слеза. Ещё учесть
Переплетенье тьмы и дня.

Смешай. Не бойся. Это я:
Разрезан, смешан, но живой.
И ты. И он. И мы с тобой.
Как будто кто-то моет нас
Потоком чистых, разных фраз.
Он просто делает салат
Из наших зим, из наших дат.
Он крошит. Но во тьме,
В тарелке, в гуще, в кутерьме
Вдруг проступает свет и дом,
И всё, что было, — под ножом,
Всё стало целым. Ешь.
В нём горечь, сладость и мятеж,
И жизнь, и смерть, и снова жизнь.
И ты уже не различишь,
Где свёкла, где закат, где ты.
Одни цветы. Одни мосты.
И незаконченный портрет...
Всё это вместе — винегрет.