Паяц и пустота

­В тумане клубится простуженный век,
Огни Чинизелли в Фонтанке размыты.
Я маску надену — я не человек,
Я клоун, чьи слёзы за смехом сокрыты.

Все ждут от меня уморительных сцен
И глупых прыжков на потеху галёрке,
А я ощущаю удушливый плен
Под слоем белил в полутёмной гримёрке.

Моя Коломбина венчалась с другим —
С холёным дельцом, что богат и успешен
А я проклинаю наложенный грим
И свет, что насквозь лицемерен и грешен.

Им нужен паяц, им подай балаган,
Где правят ужимки и глупые шутки,
А сердце саднит от невидимых ран,
И дни без неё безнадёжны и жутки.

Окончен спектакль. Я стираю лицо
И выйду в ненастье, где лошади дремлют.
А город укроет своих подлецов,
Пуская туманы на чёрную землю.

Вы скажете: плачу? Я только смеюсь!
А слёзы — от света, ну что вы, ей-богу!
Развеивать вашу тоску не берусь,
Закрыт балаганчик! Пора мне в дорогу.

Пусть давит на сердце холодная грусть,
Я горечь упрячу за маской паяца.
А детям, пожалуй, ещё улыбнусь!
…И в тень отвернусь. Я устал притворяться!