эхо чужого плача

Не гром гремел, не вихрь стонал,
Сбивая с веток вороньё.
А тихий голос прошептал
В ночи признание своё:

«А Вы когда-нибудь корили
Себя за слёзы не свои?
За то, что Вас и Вы любили,
А Вы… любовь не сберегли?»

Она стояла у окна,
Вся – тень, вся – трепет, вся – вопрос.
Была осенняя луна
Полна невыплаканных слёз.

Её рука была тепла,
Дрожала птицею в моей.
А я… А я сжигал, сжигал дотла
Ненужный дом любви своей.

Мне душно было от оков,
От этой преданной мольбы.
Я жаждал дальних берегов,
Свободы гордой, без борьбы.

Я видел в нежности тюрьму,
В заботе — пошлость мелочей.
Впустив надменно зло и тьму
В святилище души своей.

Я уходил не оглянувшись,
Чтоб не прочесть в её глазах
Всю боль, к душе моей прильнувшей,
И жившей только на словах.

Хотел забыть твой тихий слог,
Упрёком, стывший на губах…
И тот последний слёзный вздох
Вернулся эхом мне в ушах.

Теперь года сплели свой саван,
То поседела голова.
Но до сих пор стоит отравлен
Тот мой поступок тенью зла.

Я оттолкнул чужое счастье,
Втоптал доверчивый цветок,
И вот теперь внутри ненастье —
Холодной совести упрёк.

Ведь та, чей мир я сжёг тогда,
Давно простила, может быть.
Но мне сквозь долгие года
Её слезами боль не смыть.

Так пусть ответит кто смелей,
Смотря в лицо седой золе:
Корить себя всего больней
За пепел на чужой земле.

Трепещет мухой в паутине
Ночей бессонных мысль вдали:
«А Вы когда-нибудь корили
Себя за слёзы не свои?»